«Хорошо, что я уезжаю», — думала Поузи. Она боролась не только с сильным желанием и горем, она еще боролась с угрызениями совести — старалась не испытывать тех чувств, которые испытывала: когда она находилась с Виктуар, эти чувства превращались в стыд за совершаемое ею предательство по отношению к своей прекрасной новой сестре; когда она была рядом с Эмилем, они становились желанием; и еще ощущение, что все это безнадежно, что для нее было бы достаточно просто видеть его, — пусть не сейчас, а спустя долгое время, если ей повезет и она купит билеты в Париж по поручению магазина «Рани». Ее никогда так не влекло к кому-нибудь, как влекло к Эмилю; это чувство накрыло ее с головой, как бурный поток.
Прежде чем уехать в тот день, им надо было встретиться с месье де Персаном, которого Виктуар знала как друга своих родителей и который по просьбе ее матери, вероятно, проконсультирует их относительно их прав: ее, Гарри, Поузи и Руперта, раз папа умер в Англии, где законы так отличаются от здешних. Он предложил собраться в одиннадцать часов в столовой.
Перед этим Руперт решил прокатиться на лыжах. Несомненно, это был его последний день на лыжном курорте, и теперь, кто знает, когда еще ему удастся покататься. Пока он, выйдя из отеля и собираясь садиться на подъемник, надевал лыжи, он заметил Робина Крамли и его друзей — князей «Как-их-там», которые усаживались в такси. Швейцар укладывал в багажник чемоданы. Потом из отеля вышли Эми и Кип, и когда они становились на лыжи, Крамли заметил их и стал неистово махать им рукой.
— Эми, Эми, à bientôt à Paris! A bienôt![137] — кричал он. Эми ответила ему своей очаровательной улыбкой, от которой заметнее стали ямочки на щеках, и помахала в ответ. Крамли продолжал махать ей, глядя назад через заднее стекло такси, пока они отъезжали. Руперт тоже помахал им вслед.
Он вернулся в отель в десять тридцать и сдал, теперь уже насовсем, лыжи, которыми пользовался. Персан сидел в опустевшей столовой за столиком, предназначенным для четырех человек. Странно, но его вчерашняя спутница, с которой он обедал, — они решили, что это мадам Персан, — сидела за другим столом и читала «Геральд трибюн». Она не поздоровалась с ними. Может быть, из-за беременности она невзлюбила незнакомцев, появляющихся перед ланчем, а возможно, она поступала так из-за требований этикета: при обсуждении завещаний должны присутствовать только те, кого оно касается. Кип и Гарри отсутствовали, так же как и Керри, само собой.
После обязательного заказа — кофе и круассанов — месье де Персан приступил к небольшой речи.
— Мадам Шастэн и мадам Кроуфорд Венн, с которой я незнаком, предложили, чтобы я дал вам некоторые разъяснения относительно тех процессов, которые происходят после кончины человека, имеющего какую-либо собственность во Франции. Нотариус господина Венна в деревне Сен-Гон потребовал опечатать château, пока проводится инвентаризация находящегося там имущества. Инвентаризация в настоящее время проводится. Поскольку мадам Венн находится не в этой резиденции, это обычная мера предосторожности: в таких удаленных местах существует опасность ограбления или хищения. — Ему не надо было говорить: «Поэтому все вы можете не беспокоиться», но и Поузи, и Руперт именно в этом смысле поняли его объяснения, и они заметили, что и Виктуар недовольно выпрямилась и в свойственной французам манере надула губы.
Поскольку в их намерения не входило грабить chateau и они не понимали, какое все это имеет к ним отношение, они только кивнули с озадаченным видом. Для Керри, по-видимому, это создает проблемы, если она планировала уехать домой, раз теперь там все опечатано. Руперт указал на это обстоятельство. Персан пожал плечами.
— Вместе с нотариусом, мэтром Лепажем, мы уже отправили письменное обращение в суд при Государственном совете, чтобы начать необходимый процесс передачи имущества. Это повлечет за собой налоги, и для вас это самая серьезная проблема.
Только Виктуар тревожно нахмурилась. Поузи и Руперт, полагая, что их это не касается, восприняли с некоторым удовлетворением тот факт, что именно Керри придется, по крайней мере, заплатить налоги.
— И потом, когда речь идет о значительной собственности — и, как сказали бы некоторые, об обременительной собственности — и при наличии нескольких наследников, вам придется обсудить, будете ли вы ее продавать или, в противном случае, как ее сохранять и на кого возложить ответственность за это. Я еще не знаю, имеет ли мадам Венн — нынешняя мадам Венн — право пожизненного пользования этой недвижимостью, то есть, может ли она там оставаться. Если не будет найдено французское завещание, то она получит такое право автоматически. Конечно, свою долю этой собственности получит и младенец, наряду с вами, и никакой суд не отнимет у нее права оставаться там, пока она заботится о своем ребенке. И вы тоже, я уверен, не возражали бы, но в случае продажи… Как видите, тут есть проблемы, которые надо уладить. Там ведь есть, как мне говорили, коммерческое издательство? Кто будет вести его дела?