— Mon Dieu! — воскликнул Эмиль. — Quel ennui![107]. Какая досада.
— По крайней мере, если они здесь, это значит, что они не раскатывают повсюду на своих машинах, — заметила Поузи.
— От них много шума, — согласилась Мари-Франс, кивком головы показав на вошедших мужчин, которые громко разговаривали.
— Это, по крайней мере, мужчины. Что действительно тяжело вынести, так это ресторан, в котором оказались американки, они такие… Ох, конечно, я не вас имею в виду, Эми, — сказал Робин Крамли.
— Хорошо, что я здесь только одна, — довольно сухо отозвалась Эми. Но она тоже была разочарована тем, что сюда ворвались ее соотечественники и испортили тихое очарование времени, проведенного в Альпах, и ее чувство оторванности от дома, и приключения. Хотя другим она в этом ни за что бы не призналась.
— Святые небеса, да я не имел в виду вас, — настаивал Робин.
— Они пытаются выяснить, что вызвало сход лавины, — сказала Эми. — Что, им нельзя поесть?
— Они пытаются выяснить, что не они ли стали причиной схода лавины, — вставил Эмиль.
— Да что такое, в самом деле? — спросила Эми.
— Да ничего. Разве им так уж необходимо здесь находиться? Америка «всегда в наших мыслях», но лучше, когда она в мыслях, а не в наших ресторанах и, понятно, не на наших лыжах.
— И что вас конкретно не устраивает? — настаивала на своем Эми, но ответа не получила.
Приход новых клиентов истощил ресурсы маленького ресторана. Эти люди не вписывались в его рамки. Пришлось сдвинуть столы, чтобы обеспечить место для всей их большой компании, и принести стулья. Стол с американцами оказался так близко к столу, за которым сидела группа Эми, что все были вынуждены покивать друг другу в знак приветствия, чтобы сохранить видимость цивилизованности. Исключением оказался Джо Даггарт, который сел в самом дальнем от них конце своего стола и прилагал заметные усилия, чтобы не быть ими узнанным.
Все американцы были по-военному красивы; коротко острижены, у некоторых на лице были веснушки. Один из них, к огорчению Эми и удовольствию остальных, сказал:
— Привет!
— Привет! — ответили европейцы; их лица представляли собой идеальные маски с выражением радушия. Эмиль произнес что-то по-французски, что рассмешило остальных, но не потрудился перевести. Эми твердо решила приналечь на французский, может быть, частные уроки в Париже, и еще она опять подумала: какой неприятный этот Эмиль — саркастический, враждебно настроенный, хотя, может быть, он просто не знал о том, что она не говорила по-французски. Сестра Руперта тоже выглядела непонимающей.
— Плохо, если они занимаются разбирательством, и плохо, если не занимаются, — продолжала Эми. — Так, по-вашему?
Эмиль объяснил свои возражения:
— Дело только в том, что их присутствие умаляет представление об их «величии». При ближайшем рассмотрении Великая Сила теряет приписываемую ей враждебность, а мы теряем страх перед ней. И вообще, Великие Силы более эффективны, когда их нет рядом, в свое отсутствие. Персонифицированные, институты власти оказываются просто… отдельными людьми и снегоходами, или распутными монахами.
Эми не понимала, к чему он ведет.
— Да, как и с Богом, — согласился Робин. — Страх Божий и отсутствие Бога идут рука об руку.
— Когда речь заходит об укреплении власти, присутствие — это плохая стратегия, как Бог и предположил, — поддержал его Эмиль.
— А мне кажется, они просто стараются сотрудничать, пытаясь добраться до нижней границы лавины, — упорствовала Эми. — Сотрудничество — это полезный общественный идеал.
По улыбкам окружающих она поняла, что была слишком серьезной и буквальной.
— Лишь немногие общественные идеалы могут пережить свое воплощение из абстрактной теории в практику, — сказал Эмиль. — Как абстрактные понятия они полезны, а в практическом воплощении начинают превращаться во вмешательство в чужие дела.
— И поэтому, вы полагаете, мы не должны воплощать общественные идеалы из страха их разрушить? — спросила Эми, начиная испытывать определенный интерес к юридической стороне вопроса.
— Воплощайте их, вне всякого сомнения, но снисходительно. Помните о трудностях, возникающих на практике.
— Почему бы не применить этот тезис к вашей теории присутствия и отсутствия? Следуя вашему аргументу, вы должны проявить снисходительность к снегоходам, то есть к моей помощи с самолетом.