Эмиль пристально взглянул на нее и сказал:
— Полагаю, да.
Как раз в этот момент на столе появились большие блюда с вяленым мясом, картофелем и кусочками сыра, и они приступили к делу, расставляя на гриле небольшие сковородки с сыром, чтобы он расплавился, а потом намазывая его на все остальные ингредиенты, — поглощенные клейким, жирным и восхитительным на вкус результатом своей работы. Американцы, сидевшие за соседним столом, с восхищением наблюдали за ними, а потом с дружескими улыбками наклонились поближе:
— Скажите, как называется это блюдо, что вы едите? — спросил один их них.
Поль-Луи ответил, и американцы заказали то же самое для себя.
— Они просто charmant[108] в своих комбинезонах, — заметила Мари-Франс, бросив взгляд на американцев. — Во всяком случае, не они стали причиной лавины.
— Завтра мы будем в Англии, — неожиданно произнесла Поузи, со ртом, набитым сыром и хлебом. — Все это просто сон.
Эми это замечание показалось банальным; ее удивил мрачный тон молодой женщины. Если оставить в стороне юридические вопросы, разве не должны они радоваться, что их отец окажется в безопасности в Англии, где есть хорошие специалисты, официально назначенные консультанты и современные медицинские знания?
Поль-Луи снова наполнил вином их бокалы, обойдя Эмиля, которому пришлось пододвинуть свой бокал.
— О, excusez-moi, monsieur[109]. Я думал… ну, что из-за вашей религии…
Эмиль саркастически улыбнулся. Это, видимо, означало: «А какая у меня, по вашему мнению, религия?»
Поль-Луи покраснел, как будто его ударили: он с ужасом подумал, что допустил бестактность.
— Я всегда буду вспоминать этот ланч, — стойко продолжала Эми светский разговор, но думая про себя о том, какой же религии на самом деле придерживается Эмиль.
— И я тоже, — поддержал ее Робин Крамли, с довольно неуместной романтической улыбкой посмотрев на Эми.
Но вероятно, только она одна обратила на это внимание. Она постаралась никак не реагировать, а лишь улыбнулась в ответ своей обычной, ничего не значащей улыбкой — так по-американски!
Руперт понял, что грусть Поузи не похожа на его собственную, вызванную удовольствием, неожиданно полученным здесь: чувство свободы и неги, которое они испытали в отеле, — все это было очень приятно, за исключением разве что обязанности быть у постели больного отца. И теперь его скучная работа в Сити и работа Поузи в магазине покажутся им еще более обременительными и неприятными. Приходится признать, что к удовольствиям быстро привыкаешь, и они развращают.
Ингредиенты раклетт были приготовлены и для американцев, принесли длинные вилки и на соседний стол водрузили еще два агрегата для приготовления этого блюда. Как только вторую вилку включили в розетку, все грили на столах, как один, вспыхнули и выключились, свет погас и музыка прекратилась. Оказалось, перегорели предохранители, находящиеся где-то в другом месте. Компания, собравшаяся за столиком Эми, уже насытившись, просто сожалела о случившемся, а вот голодные американцы развопились, что не смогут теперь получить свой заказ. Владелец заведения побежал куда-то, и суета и тревога продолжались довольно долго, по мнению Эми, гораздо дольше, чем в США, где можно было бы просто переключиться на другую сеть.
— Папа, наверное, уже в воздухе, — произнесла в темноте Поузи. — И господин Осуорси тоже уехал. Они могут быть в Лондоне прямо сейчас, а мы вот здесь.
Это замечание не требовало ответа. Появился официант. Он нес бокалы с ликером местного производства. Ликер, как объяснил официант, назывался «геннепи» и предлагался в качестве извинения за это неожиданное происшествие. На их тарелках застывал сыр. Голодные американцы добродушно запротестовали, и один из них, поднявшись со своего места, предложил помочь разобраться с ситуацией.
— Давайте-ка, мистер Фьюз[110], — загалдели его товарищи.
— Да, господин Венн сейчас в воздухе благодаря мисс Хокинз, — проговорил Эмиль, — вне досягаемости причудливых французских законов. — Поузи и Руперту не надо было напоминать об этом аспекте плана с эвакуацией по воздуху.
— Должен сказать, что мы не совсем были убеждены в необходимости перевозки отца… в его состоянии, — сказал Руперт Эми.
Под «убеждены» надо понимать «довольны», говорил его тон. То есть: «Мы не совсем были довольны тем, что отцу придется ехать»; возможно, они колебались.
— Еще один пример одностороннего вмешательства американцев, без учета последствий их действий для остальных, — прокомментировал Эмиль.