В кабинете жарко натоплено, а солнечные лучи, льющиеся в окно, нагревают воздух еще больше, отчего меня клонит в сон. Я допиваю свой кофе и стараюсь встряхнуться.
— Вы поехали на квартиру к Саймону? — задает очередной вопрос мистер Райт.
Видимо, он сверяет мои слова с показаниями других свидетелей на предмет хронологии.
— Да.
— Поговорить о наркотиках?
— Да.
Я нажала на кнопку звонка. Дверь открыла уборщица, я уверенно вошла в квартиру. Как и в прошлый раз, меня поразила окружающая роскошь. Пожив некоторое время у тебя, я стала меньше зацикливаться на материальных благах. Саймон сидел на кухне, ел хлопья с молоком. При виде меня он сперва растерялся, а затем явно впал в раздражение. На его детском личике темнела щетина, но я решила, что небритость, как и пирсинг, просто способ выделиться.
— Это ты дал Тесс деньги на детскую одежду? — напрямик спросила я. Вопрос пришел мне в голову уже после того, как я переступила порог квартиры, однако пришелся к месту.
— Кто позволил тебе вламываться ко мне в дом?
— Дверь была открыта. Мне нужно еще кое о чем тебя спросить.
— Я не давал ей денег. Предлагал как-то раньше, но она не взяла. — Обиженный тон Саймона убедил меня в правдивости его ответа.
— Знаешь, кто мог дать эти деньги?
— Понятия не имею.
— В тот день в парке Тесс выглядела сонной?
— О Господи, при чем тут это?
— Просто хочу знать, не выглядела ли она сонной во время вашей встречи.
— Нет. Наоборот, дерганая была.
Значит, убийца заставил тебя принять снотворное позже, после ухода Саймона.
— Тебе не показалось, что у Тесс галлюцинации?
— Я думал, ты не согласна с диагнозом «послеродовой психоз».
— Галлюцинации были?
— Если не считать того, что ей мерещился несуществующий человек в кустах? — с отвратительной издевкой проговорил Саймон.
Я промолчала.
— Нет, за исключением этого, никаких отклонений я не заметил.
— В крови Тесс обнаружили снотворное и фенциклидин. Его еще называют «ангельская пыль» и…
— Нет, — решительно перебил Саймон. — Насчет наркотиков Тесс была упертая как ослица.
— А ты ими балуешься, да?
— И что с того?
— А то, что ты мог угостить ее чем-нибудь таким, чтобы она повеселела. Предложил выпить, а сам подмешал в стакан кое-что «волшебное», так?
— Я ничего не подмешивал в стакан и не давал Тесс денег. И вообще лучше уходи подобру-поздорову.
Саймон копировал другого, более властного человека — возможно, собственного отца.
Я вышла в коридор и мимоходом заметила через открытую дверь спальни твое фото на стене. Тебя сняли со спины, с рассыпанными по плечам волосами. Я вошла в комнату. Спальня явно принадлежала Саймону: одежда аккуратно сложена, пиджаки развешаны на деревянных плечиках, кругом идеальная чистота.
Вдоль одной из стен тянулась огромная надпись, выполненная безупречным каллиграфическим почерком: «Баллада о женском первоначале». Под ней — твои фото, десятки снимков, прикрепленных к стене мягким клеем. Все они запечатлели твою спину.
Саймон неожиданно вырос передо мной и посмотрел мне в глаза.
— Ты ведь знала, что я ее люблю.
Однако эти снимки напомнили мне про обитателей острова Бекия, убежденных, что фотография крадет человеческую душу.
— Все это войдет в мое дипломное портфолио, — похвастался Саймон. — Я предпочел жанр фоторепортажа со съемкой одного объекта. Мой преподаватель считает, что это самый выдающийся и оригинальный проект на всем курсе.
Почему он не фотографировал твое лицо?
— Я не хотел посвящать проект конкретному человеку, — словно угадал мои мысли Саймон, — поэтому специально не снимал анфас, так сказать, запечатлевал женщину вообще.
Или под этим предлогом незаметно ходил за тобой по пятам?
— «Баллада о женском первоначале» — это название стихотворения, — все тем же самодовольным тоном продолжал Саймон. — А рефрен, знаешь, какой? «Ибо всякая супруга злее всякого супруга!»[8]
Во рту у меня пересохло, а слова зазвенели гневом.
— В стихотворении говорится о матерях, защищающих своих детей, вот почему «всякая супруга злее всякого супруга»! Женщина храбрее. А мужчин Киплинг называет трусами: «Из боязни пораженья взор по-девичьи потупят…»
Саймон не ожидал, что я знакома с поэзией и уж тем более с творчеством Киплинга. Возможно, тебя это тоже удивляет. В Кембридже я увлекалась английской литературой, помнишь? Когда-то я была эстеткой. Правда, надо признать, что темой моей дипломной работы был структурный, а не смысловой анализ литературных произведений.