Кн. М. Н. Волконская[140]. Записки. СПб. 1906, стр. 25.
28 декабря.
Чит[ал] "Афоризмы"[141]. "Здесь есть глубокие мысли", сказ[ал] Пушкин.
М. П. Погодин. Дневник. ПС, XIX–XX, стр. 83.
После 1826 г.
Помню, что однажды, в пылу спора, сказал я ему: "Да ты, кажется, завидуешь Дмитриеву"[142]. Пушкин тут зардел, как маков цвет, с выражением глубокого упрека, взглянул на меня и протяжно, будто отчеканивая каждое слово, сказал: "Как, я завидую Дмитриеву?". Спор наш этим и кончился…
Кн. П. А. Вяземский, I, стр. 159–160.
… Я недавно припомнил золотые слова Пушкина насчет существующих и принятых многими правил о дружеских сношениях. "Все (говорил в негодовании Пушкин) заботливо исполняют требования общежития в отношении к посторонним, т. е. к людям, которых мы не любим, а чаще и не уважаем, и это единственно потому, что они для нас ничто. С друзьями же не церемонятся, оставляют без внимания обязанности свои к ним, как к порядочным людям, хотя они для нас — все. Нет, я так не хочу действовать. Я хочу доказывать моим друзьям, что не только их люблю и верую в них, но признаю за долг и им, и себе, и посторонним показывать, что они для меня первые из порядочных людей, перед которыми я не хочу и боюсь манкировать чем бы то ни было, освященным обыкновениями и правилами общежития".
П. А. Плетнев Я. К. Гроту, от 1 апреля 1844 г. Переписка Я. К. Грота с П. А. Плетневым, II, стр. 221–222.
Князь *** (хозяин за ужином). А как вам кажется это вино?
Пушкин (запинаясь, но из вежливости). Ничего, кажется вино порядочное.
Князь ***. А поверите ли, что, тому шесть месяцев, нельзя было и в рот его брать.
Пушкин. Поверю.
Кн. П. А. Вяземский, VIII, стр. 231.
Спросили Пушкина на одном вечере про барыню, с которой он долго разговаривал, как он ее находит, умна ли она? — "Не знаю, — отвечал Пушкин очень строго и без желания поострить (в чем он бывал грешен): — ведь я с ней говорил по французски".
Кн. П. А. Вяземский. Из "Записной книжки". РА 1886, III, стр. 432. — Ср. ИВ 1884, № 9, стр. 505.
В Петербурге жила некая княгиня Наталья Степановна и собирала у себя la fine fleur de la societe [высший свет] но Пушкина не приглашала, находя его не совсем приличным. Пушкин об ней говорил: "Ведь она только так прикидывается, в сущности она Русская труперда и толпега, но так как она все делает по-французски, то мы будем ее звать: La princesse — tоlpеgе"[143].
А. О. Россет по записи П. И. Бартенева. РА 1832, I, стр. 246.
Пушкин забавно рассказывал следующий анекдот. Где-то шла речь об одном событии, ознаменовавшем начало нынешнего столетия[144]. Каждый вносил свое сведение. "Да чего лучше, — сказал один из присутствующих, академик** (который также был налицо), — современник той эпохи и жил в том городе. Спросим его, как это все происходило". И вот академик ** начинает свой рассказ: "Я уже лег в постель, и вскоре пополуночи будит меня сторож и говорит: извольте надевать мундир и итти к президенту[145], который прислал за вами. Я думаю себе: что за притча такая, но оделся и пошел к президенту, а там уже пунш". Пушкин говорил: "Рассказчик далее не шел, так и видно было, что он тут же сел за стол и начал пить пунш. Это значит иметь свой взгляд на историю".
Кн. П. А. Вяземский. Из старых записных книжек. РА 1375,1, стр. 204–205. — Ср. кн. П. А. Вяземский, VIII, стр. 310.
Пушкина рассердил и огорчил я другим стихом из послания [к В. А. Жуковскому][146], а именно тем, в котором говорю, что язык наш рифмами беден. "Как хватило в тебе духа, — сказал он мне, — сделать такое признание?" Оскорбление русскому языку принял он за оскорбление, лично ему нанесенное.
Кн. П. А. Вяземский. Автобиография. РА 1911, II, стр. 434. — Ср. кн. П. А. Вяземский, I, стр. XLII.
"Дружбу сотворил бог, а литературу состряпали мы, смертные", так отвечал Пушкин на упреки приятелей за преувеличенные похвалы стихотворениям друзей своих, Дельвига и Боратынского.
А. Д. Галахов[147]. Воспоминания. PC 1879, № 2, стр. 326.
Я как-то раз утром зашел к Пушкину и застаю его в передней, провожающим Дирина[148]. Излишняя внимательность и любезность его к Дирину несколько удивила меня, и, когда Дирин вышел, я спросил Пушкина о причине ее.
"С такими людьми, братец, излишняя любезность не вредит", отвечал, улыбаясь, Пушкин.
140
Волконская княгиня Мария Николаевна, р. Раевская (род. ок. 1805 г., ум. 1863 г.), жена декабриста кн. С. Г. Волконского, последовавшая за ним в Сибирь. Пушкин знал ее с детства, еще с тех пор, когда путешествовал на юге с Раевским и, в последний раз, встретился с нею на вечере, устроенном в ее честь кн. 3. А. Волконской, перед отъездом ее в Сибирь. Ей посвятил Пушкин "Полтаву". Некоторые исследователи в М. Н. Волконской видят "утаенную любовь" Пушкина.
142
Дмитриев Иван Иванович (1760–1837), баснописец, министр юстиции, член Государственного совета, сенатор.
143
Голицына княгиня Наталья Степановна, р. Апраксина (1794–1890), жена кн. С. С. Голицына. Труперда — толстая, неповоротливая, ленивая женщина; толпега — бестолковая, грубая, неотесанная женщина (обл. нар.).
146
Послание "К В. А. Жуковскому" напечатано впервые в "Сыне Отечества" 1821 г., № 10, стр. 129. "Угрюмый наш язык как рифмами ни беден, но прихотям твоим укор его не вреден".
148
Дирин Сергей Николаевич (1804–1839), переводчик. В библиотеке Пушкина имеется книга Сильвио Пеллико "Об обязанностях человека", с надписью "Милостивому государю Александру Сергеевичу Пушкину от переводчика Дирина. 18 января 1837 г. С.-Петербург". — Ср. статью Пушкина об этой книге (Морозов, VI, стр. 162); был родственником Кюхельбекера и потому через III отделение получал письма его.