М. В. Юзефович. Воспоминания о Пушкине. РА 1880, III, стр. 443.
В то время явилась в свет книга, под заглавием, если не ошибаюсь: "Justine ou les liasons dangereuses"[237]… Вспомнив как-то о ней, я спросил Пушкина, что это за книга. "Это, — отвечал он, — одно из замечательных произведений развращенной французской фантазии. В ней самое отвратительное сладострастие представлено до того увлекательно, что, читая ее, я чувствовал, что сам начинаю увлекаться, и бросил книгу, не дочитавши. Советую и вам не читать ее".
М. В. Юзефович. Воспоминания о Пушкине. РА 1880, III, стр. 438.
Июль — август.
Царские Колодцы.
* Верхом на великолепной арабской лошади он подъехал вместе с Караяни к нашей батарее. Издали узнал меня и закричал: "Здравствуй, Ханженков! А что, тебя еще не убили?" — Слава богу, Александр Сергеевич; как видите, жив и здоров. — "Ну, и слава богу". Офицеры сейчас же окружили его.
Рассказ Кавказского ветерана о Пушкине (Со слов есаула П. Г. Ханженкова записал В. Пашков). "Берег" 1880, № 97, стр. 2.
1–6 августа.
[Тифлис, у П. С. Санковского][238].
*На вопросы Павла Степановича — что так скоро вернулся из армии, Александр Сергеевич ответил:
"Ужасно мне надоело вечное хождение на помочах этих опекунов, дядек; мне крайне было жаль расстаться с моими друзьями, но я вынужден был покинуть их. Паскевич надоел мне своими любезностями; я хотел воспеть геройские подвиги наших молодцов-кавказцев; эта "славная часть нашей родной эпопеи, но он не понял меня и старался выпроводить из армии. Вот я и поспешил к тебе, мой друг, Павел Степанович". Затем, обратясь ко мне, взял за руку и проговорил: "Очень рад вас видеть, юный товарищ, воскресшим из мертвых. Когда ворочусь в Россию, вышлю вам все мои безделушки, доселе напечатанные" — и просил дать мой адрес.
И. Б. Потокский. Воспоминания. PC 1880, № 7, стр. 582.
6 августа.
[Уезжая из Тифлиса, Пушкин сказал]: "Когда будете в армии, то прошу передать мой поклон друзьям моим: Вольховскому, Раевскому и другим".
Н. Б. Потокский. Воспоминания. PC 1880, № 7, стр. 582.
Начало августа.
Пятигорск.
… Мне нужно было спешить к Нарзану, и потому я объявил Пушкину, что на другой же день намерен туда ехать, и если он со мной не поедет, то когда мне его ожидать? — "Могу тебе только то сказать, что незамедлю здесь лишнего дня; только завтра с тобою ехать не в состоянии: хочу здесь день, другой отдохнуть"… Возвращаясь домой после заката солнца к вечернему чаю, нахожу Пушкина, играющего в банк с Дороховым[239] и офицером Павловского полка Астафьевым: "La glace est rompue [Лед сломан], — говорит мне Пушкин, — довольно мы терпели связанные словом, но ведь слово дано было до вод, на водах мы выходим из под твоей опеки, и потому не хочешь ли поставить карточку? Вот господин Астафьев мечет ответный". — Ты совершенно прав, Пушкин. Слово было дано — не играть между собою до вод, ты сдержал слово благородно, и мне остается только удивляться твоему милому и покладливому характеру… Когда Астафьев ушел, я просил Пушкина рассказать мне, как случилось, что, не будучи никогда знаком с Астафьевым, я нашел его у себя с ним играющего. "Очень просто, — отвечал Пушкин, — мы, как ты ушел, послали за картами и начали играть с Дороховым; Астафьев, проходя мимо, зашел познакомиться, мы ему предложили поставить карточку, и оказалось, что он — добрый малый и любит в карты поиграть". — Как бы я желал, Пушкин, чтобы ты скорее приехал в Кисловодск и дал мне обещание с Астафьевым в карты не играть. — "Нет, брат, дудки! Обещания не даю, Астафьева не боюсь и в Кисловодск приеду скорее, чем ты думаешь".
М. И. Пущи Н. А. С. Пушкин на Кавказе. Майков, стр. 392.
Август.
Кисловодск.
Однажды, возвратившись с прогулки, он высыпал при мне несколько червонцев на стол. "Откуда, Пушкин, такое богатство?" — Должен тебе признаться, что я всякое утро заезжаю к Астафьеву и довольствуюсь каждый раз выигрышем у него нескольких червонцев. Я его мелким огнем бью, и вот сколько уж вытащил у него моих денег. — Всего было им наиграно червонцев двадцать. Долго бы пришлось Пушкину отыгрывать свою тысячу червонцев, если б Астафьев не рассудил скоро оставить Кисловодск.
М. И. Пущин. Майков, стр. 393.
Сентябрь.
Дуров[240] помешан был на одном пункте: ему непременно хотелось иметь сто тысяч рублей. Всевозможные способы достать их были им придуманы и передуманы. Иногда ночью, в дороге, он будил меня вопросом: "Александр Сергеевич! Александр Сергеевич! Как бы, думаете вы, достать мне сто тысяч?" Однажды сказал я ему, что на его месте, если уж сто тысяч были необходимы, то я бы их украл. "Я об этом думал", отвечал мне Дуров. — "Ну, что же?" — Мудрено: не у всякого в кармане можно найти сто тысяч, а зарезать или обокрасть человека за безделицу не хочу, у меня есть совесть. — "Ну, так украдьте полковую казну". — Я об этом думал. — "Что же?" — Это можно сделать летом, когда полк в лагере, а фура с казною стоит у палатки полкового командира. Можно накинуть на дышло длинную веревку и припречь издали лошадей, а там на ней и ускакать: часовой, увидя, что фура скачет без лошадей, вероятно, испугается и не будет знать, что делать; в двух или трех верстах можно разбить фуру, а с казною бежать. Но тут много также неудобства. Не знаете ли вы иного способа? — "Просите денег у государя". — Я об этом думал. — "Что же?" — Я даже и просил. — "Как! безо всякого права?" — Я с того и начал: ваше величество! я никакого права не имею просить у вас то, что составило бы счастье моей жизни; но, ваше величество, на милость образца нет, и так далее. — "Что же вам отвечали?" — Ничего. — "Это удивительно. Вы бы обратились к Ротшильду". — Я об этом думал. — "Что же, за чем дело стало?" — Да видите ли: один способ выманить у Ротшильда сто тысяч; это было бы так странно и забавно; надобно бы написать эту просьбу, чтоб ему было весело, потом рассказать анекдот, который стоил бы ста тысяч. Но сколько трудностей!..
237
Вероятно, роман известного французского порнографического писателя маркиза де Сада (1740–1814) "Justine ou les malheurs de la vertu", вышедший, впрочем, много прежде, в 1791 г., и в 1797 г. выпущенный вторым изданием. В 1801 г. издание романов де-Сада было конфисковано, а автор заключен в тюрьму.
238
Санковский Павел Степанович, с июня 1828 до марта 1832 г. редактировал "Тифлисские Ведомости". П. С. Санковский писал: "Мы ожидали сюда одного из лучших наших поэтов, но сия надежда, столь лестная для любителей Кавказского края, уничтожена последними письмами, полученными из России" ("Тифлисские Ведомости" 1829 г., № 17).
239
Дорохов Руфин Иванович (ум. 1852), известный бреттер и дуэлянт, неоднократно разжаловавшийся в солдаты. Л. Н. Толстой вывел его в "Войне и мире" под именем Долохова. О нем упоминает Пушкин в V главе "Путешествия в Арзрум".
240
Дуров Василий Андреевич, бывший Сарапульский городничий, брат писательницы Н. А. Дуровой. Пушкин познакомился с Дуровым на Кавказе, возвращаясь из Арзрума.