Кн. П. А. Вяземский А. Я. Булгакову 6 ноября 1853 г. "Москвитянин" 1854, № 5, отд. IV, стр. 11.
Нам передавали современники, что, услышав эти слова от умиравшего Василия Львовича, Пушкин направился на цыпочках к двери и шепнул собравшимся родным и друзьям его: "Господа, выйдемте, пусть это будут последние его слова".
П. Б[артенев]. РА, 1870, стр. 1369.
20–22 августа.
Москва.
И. И. Дмитриев, подозревая причиною кончины Василия Львовича холеру, не входил в ту комнату, где отпевали покойника. Александр Сергеевич уверял, что холера не имеет прилипчивости и, отнесясь ко мне, спросил: "Да, не боитесь ли и вы холеры?" Я отвечал, что боялся бы, но этой болезни еще не понимаю. "Не мудрено, вы служите подле медиков. Знаете ли, что даже и медики не скоро поймут холеру. Тут все лекарство один courage, courage и больше ничего". Я указал ему на словесное мнение Ф. А. Гильтебрандта[262] который почти то же говорил. — "О, да! Гильтебрандтов немного", заметил Пушкин.
М. Макаров. Воспоминания. "Современник" 1843, т. 29, стр. 384.
Сентябрь — ноябрь.
Имение[263], где Пушкин жил в Нижнем, находится в нескольких верстах от села Апраксина, принадлежавшего семейству Новосильцевых, которых поэт очень любил, в особенности хозяйку дома, милую и добрую старушку. Она его часто журила за его суеверие… Г-жа Новосильцева[264] праздновала свои именины, и Пушкин обещался приехать к обеду, но его долго ждали напрасно и решились, наконец, сесть за стол без него. Подавали уже шампанское, когда он явился, подошел к имениннице и стал перед ней на колени: — "Наталья Алексеевна, сказал он, — не сердитесь на меня; я выехал из дому и был уже недалеко отсюда, когда проклятый заяц пробежал поперек дороги. Ведь вы знаете, что я юродивый: вернулся домой, вышел из коляски, а потом сел в нее опять и приехал, чтоб вы меня выдрали за уши".
[Т.] Толычева[265]. Исторические анекдоты и мелочи. РА 1877, II, стр. 99.
Приехал в Апраксино Пушкин, сидел с барышнями[266] и был скучен и чем-то недоволен — так говорила Настасья Петровна. Разговор не клеился, он все отмалчивался, а мы болтали. Перед ним лежал мой альбом, говорили мы об "Евгении Онегине", Пушкин молча рисовал что-то на листочке. Я говорю ему: зачем вы убили Ленского? Варя весь день вчера плакала!
Варваре Петровне тогда было лет шестнадцать, собой была недурна. Пушкин, не поднимая головы от альбома и оттушевывая набросок, спросил ее:
"Ну, а вы, Варвара Петровна, как бы кончили эту дуэль?"
"Я бы только ранила Ленского в руку или в плечо, и тогда Ольга ходила бы за ним, перевязывала бы рану, и они друг друга еще больше бы полюбили".
"А знаете, где я его убил? Вот где", — протянул он к ней свой рисунок и показал место у опушки леса.
"А вы как бы кончили дуэль?" — обратился Пушкин к Настасье Петровне.
"Я ранила бы Онегина; Татьяна бы за ним ходила, и он оценил бы ее, и полюбил ее".
"Ну, нет, он Татьяны не стоил", — ответил Пушкин.
А. П. Новосильцева по записи Н. Кр. "Курские Губ. Вед." 23 января 1899, № 29 (Среди газет и журналов).
18 ноября.
Болдино[267].
Выехав, на большую дорогу, я увидел, что вы были правы —14 карантинов были только аванпостами, а настоящих карантинов только три. Я храбро явился в первый (Сиваслейка, губ. Владимирская); инспектор спрашивает мою подорожную, сообщив, что мне предстоит всего 6 дней остановки. Потом он бросает взгляд на подорожную: — "Вы не по казенной надобности изволите ехать?" — Нет, по собственной, самонужнейшей. — "Так извольте ехать назад, на другой тракт, здесь не пропускают". — Давно ли? — "Да уж около 3 недель". — И эти свиньи, губернаторы, не дают этого знать? — "Мы не виноваты-с". — Не виноваты! А мне разве от этого легче? Нечего делать — еду назад в Лукоянов…
Пушкин Н. Н. Гончаровой (18 ноября 1830 г.).
11 декабря.
К Пушкину…
Я сказал ему, что буду писать Бориса и Димитрия — "Пишите, а я отказываюсь".
М. П. Погодин. Дневник. ПС, XXIII–XXIV, стр. 109.
Конец года.
По свидетельству покойного П. В. Нащокина, в конце 1830 г., живя в Москве, раздосадованный разными мелочными обстоятельствами, он выразил желание ехать в Польшу, чтобы там принять участие в войне: в неприятельском лагере находился кто-то по имени Вейскопф (белая голова), и Пушкин говорил другу своему: "Посмотри, сбудется слово немки, — он непременно убьет меня!"
262
Гильтебрандт Федор Андреевич (1773–1845), известный хирург, профессор хирургии, а затем анатомии и физиологии в Медико-хирургической Академии в Москве.
263
Село Болдино Нижегородской губернии. Пушкин приехал в Болдино в начале сентября и 26 августа в день именин Натальи не мог быть в Апраксине.
264
Новосильцева Наталья Алексеевна, р. Остафьева, 2-я. жена сергачского помещика, бригадира Петра Алексеевича Новосильцева.
266
Дочери П. А. и Н. А. Новосильцевых — Анастасия, Варвара и Мария Петровны (последняя в замужестве Ахматова).
267
Пушкин задержался в Болдине вследствие свирепствовавшей в столицах холеры. Он дважды пытался выехать в Москву, но не получал пропуска через карантины. О второй своей попытке он и повествует в этом письме.