Пушкин П. В. Нащокину.
После марта.
Москва [у Нащокиных].
В числе гостей Пушкин заметил одного светлоглазого, белокурого офицера, который так пристально и внимательно осматривал поэта, что тот, вспомнив пророчество, поспешил удалиться от него из зала в другую комнату, опасаясь, как бы тот не вздумал его убить[357]. Офицер проследовал за ним, и так и проходили они из комнаты в комнату в продолжение большей части вечера. "Мне и совестно и неловко было, — говорил поэт, — и, однако, я должен сознаться, что порядочно-таки струхнул".
В. А. Нащокина, Воспоминания о Пушкине и Гоголе, Иллюстр. прил. к "Новому Времени" 1898, № 8115, стр. 8.
2 апреля.
В прошлое воскресенье обедал я у Сперанского… Сперанский у себя очень любезен. — Я говорил ему о прекрасном начале царствования Александра: Вы и Аракчеев, вы стоите в дверях противоположных этого царствования, как Гении Зла и Блага. Он отвечал комплиментами и советовал мне писать историю моего времени[358].
Пушкин. Дневник.
После апреля.
Читая Шекспира, он пленился его драмой: "Мера за меру"… Вместо перевода, подобно своему Фаусту, он передал Шекспирово создание в своем Анджело[359]. Он именно говорил Нащокину: "Наши критики не обратили внимания на эту пиесу и думают, что это одно из слабых моих сочинений, тогда как ничего лучше я не написал".
П. В. Нащокин по записи П. И. Бартенева. Бартенев, стр. 47.
Июнь.
У Пушкиных она [Н. И. Гончарова] никогда не жила. В последнее время она поселилась у себя в Ярополче и стала очень несносна: просто-на-просто пила. По лечебнику пяла. "Зачем ты берешь этих барышень?"[360] спросил у Пушкина Соболевский. — "Она целый день пьет и со всеми лакеями [……..][361]".
П. И. Бартенев со слов неизвестного [С. А. Соболевского?]. Бартенев, стр. 64.
16 декабря.
Утром того же дня встретил я в Дв[орцовом] саду в[еликого] кн[язя]: "Что ты один здесь философствуешь?" — Гуляю. — "Пойдем вместе". Разговорились о о плешивых: "Вы не в родню — в вашем семействе мужчины молоды оплешивливают". — Государь Александр] и Константин] П[авлович] оттого рано оплешивили, что при отце моем носили пудру и зачесывали волоса; на морозе сало леденело — и волоса лезли. Нет ли новых каламбуров? — "Есть, да не хороши, не смею представить их в[ашему] в[ысочеств]у". — У меня их также нет; я замерз. — Доведши в[еликого] кн[язя] до места, я ему откланялся (вероятно, противу Етикета).
Пушкин. Дневник. Запись от 18 декабря.
19 декабря.
В середу был я у Хитр[овой] — имел долгий разговор с в[еликим] кн[язем]. — Началось журналами: Вообрази, какую глупость напечатали в "Сев[ерной] Пч[еле]". Дело идет о пребывании г[осуда]ря в Москве. Пч[ела] говорит:,Г[осударь] и[мператор], обошед соборы, возвратился во дворец и с высоты красного крыльца низко (низко!) поклонился народу". Этого не довольно: журналист дурак продолжает: "Как восхитительно было видеть вел[икого] г[осуда]ря, преклоняющего священную главу перед гражданами Московскими. — Не забудь, что это читают лавочники. В[еликий] к[нязь] прав, а журналист конечно глуп. Потом разговорились о дворянстве. В[еликий] к[нязь] был противу постановления о почетном гражданстве[362]; зачем преграждать заслугам высшую цель честолюбия? Зачем составлять tiers etat [третье сословие], сию вечную стихию мятежей и оппозиции? Я заметил, что или дворянство не нужно в государстве, или должно быть ограждено и недоступно иначе как по собственной воле государя. Если в дворянство можно будет поступать из других состояний, как из чина в чин, не по исключительной воле государя, а по порядку службы, то вскоре дворянство не будет существовать или (что все равно) все будет дворянством. Что касается до tiers etat, что же значит наше старинное дворянство с имениями уничтоженными бесконечными раздроблениями, с просвещением, с ненавистью противу аристокрации и со всеми притязаниями на власть и богатства? Эдакой страшной стихии мятежей нет и в Европе. Кто были на площади 14 декабря? Одни дворяне. Сколько же их будет при первом новом возмущении? Не знаю, а кажется много. Говоря о старом дворянстве, я сказал: Nous, qui sommes aussi bons gentilhommes, aue l'Empereur, et Vous… etc." [Мы, являющиеся столь же благородными дворянами, как и император, и вы и т. д.]. В[еликий] кн[язь] был очень любезен и откровенен. Vous etes bien de votre famille, — сказал я ему — tous les Romanof sont revolutionaires et niveleurs" [Вы истинный член вашей семьи, все Романовы — революционеры и сторонники уравнения]. — Спасибо: так ты меня жалуешь в якобинцы. Благодарю, voila une reputation que me manquait [Вот репутация, которой мне не доставало].
357
Намек на известное предсказание, сделанное Пушкину гадалкой, что он умрет от белого человека, либо от белой лошади (см. выше).
358
Сперанский граф Михаил Михайлович (1772–1839), знаменитый государственный деятель эпох Александра I и Николая I. С именем его связаны либеральные начинания Александра, на смену которым, во вторую половину царствования, пришла полоса жестокой реакции, тайной пружиной и вдохновителем которой почитался граф Алексей Андреевич Аракчеев (1769–1834), бывший правою рукой Александра I.
359
"Анджело" поэма Пушкина, напечатана впервые в сборнике "Новоселье", ч. II, 1835 (вышел в свет в апреле 1834 г.). Критика отнеслась к новому произведению Пушкина весьма скептически; критик из "Молвы" писал: "По моему искреннему убеждению "Анджело" есть самое плохое произведение Пушкина" ("Молва" 1834, № 24).
360
С 1834 г. старшие сестры Н. Н. Пушкиной, Екатерина и Александра Николаевны Гончаровы, жили у Пушкиных. Этот же разговор о сестрах Н. Н. Пушкиной, несколько мягче П. И. Бартенев передает в РА (1908, II, стр. 428): "Соболевский уговаривал Пушкина не приглашать их; но в Яропольце оставаться им было невозможно с матерью, которую окружали богомолки и над которою властвовал кучер".
362
В 1832 г. учреждено было звание потомственного почетного гражданина, дабы открыть образованным людям выход в почетное сословие.