Англичанин мой разгорячился и совсем отдалился от предмета нашего разговора. Я продолжал следовать за его мыслями, и мы приехали в Клин.
Пушкин. Разговор с англичанином о русских крестьянах. Мысли на дороге, прибавление I.
* Государь сказал Пушкину: "Мне бы хотелось, чтобы король нидерландский отдал мне домик Петра Великого в Саардаме". — В таком случае, — подхватил Пушкин, — попрошусь у вашего величества туда в дворники.
А. О. Смирнова. Из записной книжки. РА 1890, И, стр. 283.
… "Мертвые души" — так это прямо идея Пушкина, возникшая в его уме еще в то время, когда он жил в Новороссии. И если он не претендовал на то, что Гоголь ее похитил у него, то лишь потому, как говорил он сам мне потом, что "я, может быть, и не осуществил бы ее, потому что у меня много было другого дела, также важного по существу своему и требующего немедленного осуществления".
В. И. Любич-Романович[373]. Гоголь в Нежинском Лицее (из воспоминаний). ИВ 1902, № 2, стр. 553.
1835–1836 гг.
Он [Пушкин] как-то встретил на улице императора Николая Павловича. "Ну, что же ты испытал?" — спрашивает его приятель. — Подлость во всех жилках, — отвечал Пушкин.
Л. Н. Толстой по записи неизвестного[374]. Публ. Д. В. Философова. "Русская Мысль" 1910, № 12, стр. 118.
Здесь кстати вспомнить то, что Пушкин давно уже сказал о них [хулителях "Ревизора" Гоголя]: "Что за нежный и разборчивый язык должны употреблять господа сии с дамами! Где бы, как бы послушать? — То-то и беда, что нашему брату негде".
Кн. П. А. Вяземский, II, стр. 314.
Кажется, за год до кончины своей он говорил одному из друзей своих: "Меня упрекают в изменчивости мнений. Может быть: ведь одни глупцы не переменяются".
Анненков, I, стр. 159.
1835–1837 гг.
Важнейшие события его жизни, по собственному его признанию, все совпадали с днем вознесения. Незадолго до своей смерти он задумчиво рассказывал об этом одному из своих друзей и… упоминая о таинственной связи всей своей жизни с одним великим днем духовного торжества, он прибавил: "Ты понимаешь, что все это произошло недаром, и не может быть делом одного случая".
Анненков, I, стр. 315.
Около 1836 г.
Пушкин… не одобрял стиля гоголевского.
"В этом есть что-то недосказанное, — говорил он. — ибо растянутость речи уменьшает впечатлительность читателя, дает ему случай скоро забывать только что прочитанное… Совсем другое — сжатость письма, это — сама сила, дающая себя чувствовать каждому, когда она его поглощает… Как выражение ума, речь должна быть конкретна… Абстрактность же Гоголя нам этого не дает. Живые типы, им выведенные, далеко ненатуральны; напротив, они сказочны… Делать повесть из быта данной среды нельзя в образе кузнеца Вакулы с чортом под небесами… Это нечто в духе бабушкиных сказок, рассказанных на печи, под влиянием кирпичного жара, пылко действующего на живое сновидение человека…"
В. И. Любич-Романович. Гоголь в Нежинском Лицее (из воспоминаний). ИВ 1902, № 2, стр. 553.
*На одном из вечеров, когда общество разъезжалось, к я также хотел итти, меня остановил Пушкин:
"Останьтесь еще: нам одна дорога! За мною приедет экипаж: я вас отвезу!"
Бар. Е. Ф. Розен. Ссылка на мертвых. "Сын Отечества" 1847, июнь, отд. III, стр. 25.
Мне рассказывал… в 1838 году Гончаров, брат Пушкиной, сцену, бывшую у Пушкина с графом Литтою[375], обер-церемониймейстером. Литта однажды вздумал сделать Пушкину замечание насчет несоблюдения им формы и сказал.
"II у a des regies pour tout, mon cher ami" [Есть правила на все, любезный друг].
Пушкин вспыхнул и отвечал ему:
"Pardon, monsieur le comte, je pensais toujours qu'il n'y avait de regies que pour les mesdemoiselles d'honneur!" [Извините, граф, я полагал всегда, что регулы (regies) существуют только у фрейлин].
Вот как он исполнял свою должность.
"Русские достопамятные люди". Рукопись из собрания С. Д. Полторацкого. PC 1892, № 7, стр. 31.
Неожиданное, небывалое, фантастически-уродливое, физически-отвратительное, не в натуре, а в рассказе, всего скорее возбуждало в нем [т. е. в Пушкине] этот смех; и когда Гоголь или кто-либо другой не удовлетворял его потребности в этом отношении, так он и сам, при удивительной и, можно сказать, ненарушимой стройности своей умственной организации, принимался слагать в уме странные стихи — умышленную, но гениальную бессмыслицу. Сколько мне известно, он подобных стихов никогда не доверял бумаге. Но, чтобы самому их не сочинять, он всегда желал иметь около себя человека милого, умного, с решительною наклонностью к фантастическому: "Скажешь ему: пожалуйста, соври что-нибудь! И он тотчас соврет, чего никак не придумаешь, не вообразишь!"
373
Любич-Романович Василий Игнатьевич (1805–1888), литератор, переводчик, школьный товарищ Гоголя и Кукольника.
374
По предположению М. А. Цявловского, Л. Н. Толстой мог это слышать или от С. Т. Аксакова, или от А. О. Смирновой. Ср. стр. 168.
375
Граф Литта Юлий Помпеевич (1763–1839), член Государственного совета, старший обер-камергер высочайшего двора. Пушкин, как камер-юнкер, был подчинен ему при дворе.