Кн. П. П. Вяземский, РА 1884, II, стр. 427–428. — Ср. Сочинения, стр. 545.
Однажды, соглашаясь с его враждебным взглядом на высшее у нас преподавание наук, я сказал Пушкину, что поступаю в Университет исключительно для изучения людей. Пушкин расхохотался и сказал: "В Университете людей не изучишь, да едва ли их можно изучить в течение всей жизни. Все, что вы можете приобрести в Университете— это то, что вы свыкнетесь жить с людьми, и это много. Если вы так смотрите на вещи, то поступайте в Университет; но едва ли вы в том не раскаетесь".
Кн. П. П. Вяземский. РА 1884, II, стр. 428.
… Я написал Пушкину, что я совершенно готов к его услугам, когда ему будет угодно, хотя не чувствую за собой никакой вины по таким-то и таким-то причинам. Пушкин остался моим письмом доволен и сказал С. А. Соболевскому: "Немножко длинно, молодо, а, впрочем, хорошо!"[394].
Гр. В. А. Соллогуб. Воспоминания. PC 1880, № 6, стр. 321.
4 ноября.
… Я отправился к Пушкину и, не подозревая нисколько содержания приносимого мною гнусного пасквиля, передал его Пушкину. Пушкин сидел в своем кабинете, распечатал конверт и тотчас сказал мне:
"Я уже знаю что такое; я такое письмо получил сегодня же от Е. М. Хитровой: это мерзость против моей жены. Впрочем, понимаете, что безыменным письмом я обижаться не могу. Если кто-нибудь сзади плюнет на мое платье, так это дело моего камердинера вычистить платье, а не мое. Жена моя — ангел, никакое подозрение коснуться ее не может. Послушайте, что я по сему предмету пишу г-же Хитровой".
Тут он прочитал мне письмо, вполне сообразное с его словами[395].
Гр. В. А. Соллогуб. Воспоминания, стр. 178–179.
Граф Соллогуб поехал к Пушкину для передачи письма, но он тотчас изорвал его, сказав: "C'est une infamie, j'en ai reсu deja aujourd'hui" [Это гнусность, я уже получил такое же сегодня].
А. О. Россет по записи П. И. Бартенева. РА 1832, I, стр. 248.
… Пушкин прибавил:
"Дуэли никакой не будет; но я, может быть, попрошу вас быть свидетелем одного объяснения, при котором присутствие светского человека… мне желательно, для надлежащего заявления, в случае надобности".
Все это было говорено по-французски[396].
Гр. В. А. Соллогуб. Воспоминания, стр. 180.
В ноябре 1836 г. Пушкин, вместе с Матюшкиным[397], был у Яковлева в день его рождения[398]; еще тут был князь Эристов, воспитанник второго курса, и больше никого. Пушкин явился последним и был в большом волнении. После обеда они пили шампанское. Вдруг Пушкин вынимает из кармана полученное им анонимное письмо и говорит: "Посмотрите, какую мерзость я получил".
С. Д. Комовский по записи Я. К. Грота. Грот, стр. 282.
Во время общего веселого разговора, он вдруг нагнулся ко мне и сказал скороговоркой:
— Ступайте завтра к д'Аршиаку[399], условьтесь с ним только на счет материальной стороны дуэли. Чем кровавее, тем лучше. Ни на какие объяснения не соглашайтесь.
Потом он продолжал шутить и разговаривать, как бы ни в чем не бывало.
Гр. В. А. Соллогуб. Воспоминания, стр. 180–181. — Ср. PC 1880, № 6, стр. 332.
После 4 ноября.
Вот что а реи ргев ты сказал княгине [В. Ф. Вяземской] третьего дня…: "Je connais l'homme des lettres anonymes et dans huit jours vous entendrez parler d'une vengeance unique en son genre; elle sera pleine, complette; elle jettera Thomme dans la boue; les hauts faits de Rajeffsky sont un jeu d'enfant devand ce que je me propose de faire" [Я знаю автора анонимных писем, и через неделю вы услышите, как заговорят о мести, единственной в своем роде; она будет полной, совершенной; она бросит человека в грязь; громкие выходки Раевского[400] —детская игра в сравнении с тем, что я намерен сделать] — и тому подобное.
В. А. Жуковский Пушкину.
5 ноября.
Вызов[401] Пушкина не попал по своему назначению. В дело вмешался старый Геккерен[402]. Он его принял, но отложил окончательное решение на 24 часа, чтобы дать Пушкину возможность обсудить все более спокойно. Найдя Пушкина, по истечении этого времени, непоколебимым… он попросил новой отсрочки на неделю. Принимая вызов от лица молодого человека, т. е. своего сына, как он его называл, он, тем не менее, уверял, что тот совершенно не подозревает о вызове, о котором ему скажут только в последнюю минуту. Пушкин, тронутый волнением и слезами отца, сказал: "Если так, то не только неделю — я вам даю две недели сроку и обязуюсь честным словом не давать никакого движения этому делу до назначенного дня и при встречах с вашим сыном вести себя так, как если бы между нами ничего не произошло".
395
4 ноября Пушкин и несколько его знакомых (Вяземские, Хитрово, Виельгорский, Васильчикова — тетка Соллогуба и др.) получили известные анонимные письма, являвшиеся прямым продолжением грязных сплетен, которые "высший свет" сплетал вокруг имен Пушкина и Дантеса. Ответное письмо Пушкина к Е. М. Хитрово неизвестно.
396
Возможно, что Пушкин, сразу пришедший к мысли о дуэли, сделал это замечание для отвода глаз, Чтобы на первых порах усыпить бдительность своих друзей.
397
Матюшкин Федор Федорович (1799–1872), Яковлев Михаил Лукьянович (1798–1868) и Комовский Сергей Дмитриевич (1798–1880) — лицейские товарищи Пушкина.
398
Здесь видимая ошибка: М. Л. Яковлев родился 19 сентября 1793 г.; вероятно, речь идет о каком-либо ином торжестве.
400
А. Н. Раевский был одновременно с Пушкиным в Одессе; будучи влюблен в гр. Е. К. Воронцову, он, повидимому, играл не последнюю роль в одесской истории Пушкина, окончившейся высылкой его в Михайловское.
401
Непосредственно после получения анонимных писем Пушкин послал письменный вызов Дантесу. Последний был на дежурстве, почему вызов и попал в руки Геккерена.
402
Пушкин был уверен, что автором анонимных писем является бар. Луи ван де Геккерен Беверваард (1791–1884), нидерландский посланник, приемный отец Дантеса, будущего убийцы Пушкина.