Анненков, I, стр. 428.
* По приезде домой, однако ж, раненый почувствовал смерть и сказал: "Теперь я вижу, что я убит".
И. Т. Калашников П. А. Словцову. ПС, VI, стр. 106.
* Он уже лежал на диване, когда она [Н. Н. Пушкина] вошла в кабинет, взял ее руки, поднес к губам своим и молвил: "Благодарю бога: я еще жив, и ты возле меня".
Анненков, I, стр. 428.
Приезд его: мысль о жене и слова, ей сказанные: "Будь спокойна, ты ни в чем не виновата".
A. И. Тургенев. Дневник. Щеголев, 3 изд., стр. 290.
Первые слова его жене… были следующие: "Как я счастлив! Я еще жив, и ты возле меня! Будь покойна! Ты не виновата; я знаю, что ты не виновата…".
Кн. П. А. Вяземский А. Я. Булгакову. РА 1879, II, стр. 244.
Жена, пришедши в память, хотела войти, но он громким голосом закричал: "N'entrez pas" [Не входите], ибо опасался показать ей рану…
B. А. Жуковский С. Л. Пушкину (1-я ред.)[437].
В то время, когда его укладывали, жена, ни о чем не знавшая, хотела войти, но он громким голосом закричал: "N'entrez pas, il у a du monde chez moi" [He входите, у меня люди]. Он боялся ее испугать.
В. А. Жуковский С. Л. Пушкину (печатн. ред.).
6 ч. 15 м.
…Увидев меня, дал мне руку и сказал: "Плохо со мною". Мы осматривали рану, и г-н Задлер[438] уехал за нужными инструментами.
Больной громко и ясно спрашивал меня:
"Что вы думаете о моей ране — я чувствовал при выстреле сильный удар в бок и горячо стрельнуло в поясницу; дорогою шло много крови — скажите мне откровенно, как вы рану находили?"
"Не могу вам скрывать, что рана опасная".
"Скажите мне — смертельна?"
"Считаю долгом вам это не скрывать, — но услышим мнение Арендта[439] и Саломона[440], за которыми послано".
"Je vous remercie, vous avez agi en honnete homme envers moi — (при сем рукою потер себе лоб) — il faut que j'arrange ma maison" [Благодарю вас, вы действовали в отношении меня, как честный человек. Я должен устроить мои домашние дела].
Через несколько минут сказал: "Мне кажется, что много крови идет?"
Я осмотрел рану, — но нашлось, что мало, — и наложил новый компресс.
"Не желаете ли вы видеть кого-нибудь из близких приятелей?"
"Прощайте, друзья!" (сказал он, глядя на библиотеку).
"Разве вы думаете, что я часа не проживу?" "О, нет, не потому, но я полагал, что вам приятнее кого-нибудь из них видеть… Господин Плетнев здесь".
"Да, — но я бы желал Жуковского. — Дайте воды, меня тошнит".
В. Б. Шольц[441]. Записка. Щеголев.
"Плохо со мною", сказал он, подавая руку Шольцу. Его осмотрели, и Задлер уехал за нужными инструментами.
Оставшись с Шольцем, Пушкин спросил:
"Что вы думаете о моем положении, скажите откровенно?"
"Не могу от вас скрыть, вы в опасности".
"Скажите лучше, умираю".
"Считаю долгом не скрывать и того. Но услышим мнение Арендта и Саломона, за которыми послано".
"Je vous remercie, vous avez agi en honnete homme envers moi, — сказал Пушкин, замолчал, потер рукою лоб, потом прибавил: — il faut que j'arrange ma maison" [Благодарю вас, вы действовали в отношении меня, как честный человек. Я должен устроить мои домашние дела].
"Не желаете ли видеть кого из ваших ближних?" спросил Шольц.
"Прощайте, друзья", сказал Пушкин, обратив глаза на свою библиотеку.
С кем он прощался в эту минуту: с живыми ли друзьями, или мертвыми — не знаю.
Он, немного погодя, спросил:
"Разве вы думаете, что я часа не проживу?"
"О, нет, но я полагал, что вам будет приятно увидеть кого-нибудь из ваших. Господин Плетнев здесь".
"Да, но я желал бы и Жуковского. Дайте мне воды: тошнит".
В. А. Жуковский С. Л. Пушкину.
"Благодарю вас, — сказал он тут Шольцу, — что вы сказали мне правду, как честный человек. Теперь займусь делами моими".
Кн. П. А. Вяземский А. Я. Булгакову. РА 1879, II, стр. 244.
7 часов.
С изумлением я узнал об опасном положении Пушкина. "Что, плохо?" сказал мне Пушкин, подавая руку. Я старался его успокоить. Он сделал рукою отрицательный знак, показывавший, что он ясно понимал опасность своего положения. "Пожалуйста, не давайте больших надежд жене, не скрывайте от нее в чем дело, она не притворщица; вы ее хорошо знаете; она должна все знать. Впрочем, делайте со мною, что вам угодно, я на все согласен и на все готов". Врачи, уехав, оставили на мои руки больного. Он исполнял все врачебные предписания. По желанию родных и друзей П[ушкина], я сказал ему об исполнении христианского долга. Он тот же час на то согласился, "За кем прикажете послать", спросил я. "Возьмите первого ближайшего священника", отвечал П[ушкин]. Послали за отцом Петром, что в Конюшенной. Больной вспомнил о Грече. "Если увидите Греча, — молвил он, — кланяйтесь ему и скажите, что я принимаю душевное участие в его потере"[442].
438
Задлер Карл Карлович (1801–1877), доктор медицины, занимался изучением русской истории, главным образом эпохой Петра I.
439
Арендт Николай Федорович (1785–1859), лейб-медик, состоявший по главному штабу и при государе, известный хирург. Николай I, узнав о ранении Пушкина, немедленно послал к нему Арендта, чтобы таким путем засвидетельствовать официальное участие.
441
Фон Шольц Вильгельм (Василий) Богданович, доктор медицины, лейб-акушер (1798–1860), врач Воспитательного дома, помещавшегося на р. Мойке, 2 Адмиралтейской части, между Синим и Красным мостами, т. е. поблизости от квартиры Пушкина.
442
Утром, в день дуэли, Пушкин получил пригласительный билет на похороны сына Н. И. Греча — Николая Николаевича, скончавшегося 25 января 1837 г.