В. И. Даль, Черновик записки о болезни и смерти Пушкина. Новые материалы о дуэли, стр. 111.
* Я возвратился к Пушкину с утешительным ответом государя… "Вот как я утешен! — сказал он. — Скажи государю, что я желаю ему долгого, долгого царствования, что я желаю ему счастия в сыне, что я желаю ему счастия в его России".
В. А. Жуковский С. Л. Пушкину.
* Несколько раз Пушкин повторял: "Отдайте мне это письмо, я хочу умереть с ним. Письмо! Где письмо?"
В. А. Жуковский С. Л. Пушкину.
Пушкин впускал к себе только самых коротких своих знакомых, хотя всеми интересовался: беспрестанно спрашивал, кто был у него в доме, и говорил: "Мне было бы приятно видеть их всех, но у меня нет силы говорить с ними".
Данзас, стр. 33.
En prenant conge de ses amis, qui tous entouraient son lit en sanglotant, il a dit: "Карамзиных здесь нет? On a fait tout de suite chercher m-me Карамзин, qui est arrivee au bout de quelques instants. En la voyant il lui a dit d'une voix faible mais distincte: "Благословите меня" et comme elle le benissait de loin, il lui a fait signe d'approcher, il a baise sa main [Прощаясь с друзьями, которые, все рыдая, стояли у его постели, он спросил: "Карамзиных здесь нет?" Тотчас же послали за г-жей Карамзиной[451], которая через несколько минут и приехала. Увидев ее, он сказал слабым, но явственным голосом: "Благословите меня". Когда же она благословила его издали, он знаком попросил ее подойти и поцеловал ее руку].
Кн. Е. Н. Мещерская (дочь Н. М. Карамзина). Письмо. Грот, стр. 259. — Ср. Ст. и Нов. VI, стр. 21.
Узнав от Данзаса о приезде Катерины Андреевны Карамзиной… Пушкин пожелал с нею проститься и, посылая за нею Данзаса, сказал: "Я хочу, чтобы она меня благословила".
Данзас, стр. 33–34.
Полдень.
Около часу приехал доктор Даль. Пушкин просил его войти и, встречая его, сказал:
"Мне приятно вас видеть не только как врача, но и как родного мне человека по общему нашему литературному ремеслу"…
Нашли полезным поставить ему пиявки. Пушкин сам помогал их ставить; смотрел, как они принимались и приговаривал: "Вот это хорошо, это прекрасно".
Через несколько минут потом Пушкин, глубоко вздохнув, сказал: "Как жаль, что нет теперь здесь ни Пущина, ни Малиновского[452], мне бы легче было умирать".
Данзас, стр. 34–35.
После 2 час. дня.
Я подошел к болящему — он подал мне руку, улыбнулся и сказал: "Плохо, брат!"… Пушкин положительно отвергал утешения наши и на слова мои: "Все мы надеемся, не отчаивайся и ты!" отвечал: "Нет; мне здесь не житье; я умру, да видно уж так и надо!"
В. И. Даль. Записка. "Медицинская Газета" 1860, № 49.
"Кто здесь?" спросил он Спасского и Данзаса. Назвали меня и Вяземского. "Позовите", сказал он слабым голосом.
В. А. Жуковский С. Л. Пушкину.
Ночь с 28 на 29 января.
… Спрашивал: "Который час" и на ответ мой продолжал отрывисто и с расстановкой: "Долго ли мне так мучиться! Пожалуйста, поскорей!"
В. И. Даль. Записка. "Медицинская Газета" 1860, № 49.
"Ах, какая тоска! — восклицал он иногда, закидывая руки на голову, — сердце изнывает!" Тогда просил он поднять его, поворотить на бок или поправить подушку— и, не дав кончить этого, останавливал обыкновенно словами: "Ну, так, так — хорошо; вот и прекрасно и довольно; теперь очень хорошо!" Или: "Постой, не надо, потяни меня только за руку — ну, вот и хорошо и прекрасно!"… "Кто у жены моей? — спросил он между прочим. Я отвечал: "Много добрых людей принимают в тебе участие. Зала и передняя полны с утра до ночи". — "Ну, спасибо, — отвечал он, — однако же пойди скажи жене, что все слава богу легко; а то ей там, пожалуй, наговорят!"
В. И. Даль. Щеголев, стр. 201–202.
28–29 января.
У меня крепко пожал он руку и сказал: "Прости, будь счастлив".
Кн. П. А. Вяземский А. Я. Булгакову. РА 1879, II, стр. 245.
… Когда доктора обещали ему хорошие последствия от лекарств, он отвечал им: "Дай бог, дай бог!"
Кн. П. А. Вяземский А. Я. Булгакову. РА 1879, И, стр. 245.
29 января, позднее утро.
П[ушкин]… взял меня за руку и спросил: "Никого тут нет?" — "Никого", отвечал я. — "Даль, скажи же мне правду, скоро ли я умру?" — "Мы за тебя надеемся, Пушкин, — сказал я, — право, надеемся". Он пожал мне крепко руку и сказал: "Ну, спасибо!" Но, повидимому, он однажды только и обольстился моею надеждою: ни прежде, ни после этого он не верил ей, спрашивал нетерпеливо: "Скоро ли конец? — и прибавлял еще: — пожалуйста, поскорее!" Я налил и поднес ему рюмку касторового масла. "Что это?" — Выпей это, хорошо будет, хотя, может быть, на вкус и дурно. — "Ну, давай, — выпил и сказал — а это касторовое масло?" — Оно, да разве ты его знаешь? — "Знаю, да зачем же оно плавает по воде? Сверху масло, внизу вода". — Все равно там (в желудке) перемешается. — "Ну, хорошо, и то правда"… Когда тоска и боль его одолевали, он крепился усильно и на слова мои: "Терпеть надо, любезный друг, делать нечего, но не стыдись боли своей, стонай, тебе будет легче" — отвечал отрывисто: "Нет, не надо стонать; жена услышит; и смешно же, чтобы этот вздор меня пересилил, не хочу".
451
Карамзина Екатерина Андреевна (1780–1851), жена историографа, сестра кн. П. А. Вяземского, с которой Пушкин был очень близок с юношеских лет.
452
Малиновский Иван Васильевич (1796–1873), лицейский товарищ Пушкина, сын первого директора Лицея; в 1837 г. жил у себя в деревне.