Много лет прошло, прежде чем утихли эти муки. Но во всем святой отец уповал на Бога, ничего без Его помощи не предпринимая и собственной души работу заглушая. Однако же он всё сильнее ощущал в себе действие сверхъестественной благодати, которая его от демонов защищала. Он, по его словам, ощущал вкус Бога как вкус тыквы или мускатного ореха. Невыразимая любовь к Спасителю и Матери Его Пречистой так наполняла его, что обращался к Ним не иначе как «мама» и «папа». И не поступал так, как некто по имени Жан Лабади43, который, будучи в то время в монашестве и благодать необычайную испытавший, но гордыней пронизанный и непреклонностью отмеченный, не пожелал выказать должного послушания вышестоящим в ордене, Общество Иисуса покинул и на погибель свою к кальвинистской ереси прибился. А вот отец Сурин никогда от подчинения церковному начальству не уклонялся, хотя это не раз оборачивалось ему суровыми испытаниями, но сердито и недобрым оком на благодать его необычайную кое-кто посматривал, считая ее экстравагантностью и каким-то помешательством, а учение о внутренней жизни, которое отец бумаге предавал, считали противоречащим обычаям Общества Иисуса. Однако он знал, что за волей начальствующего надо слепо следовать, даже если собственный ум противится этому, ибо если даже и ошибается начальство, то всё равно перст Божий в этой ошибке неизбежно присутствует.
Но зато вкусил Отец такую сладость благодати Божией, которую надменные ученые и философы презирают, в разум свой влюбленные, что ни одно перо того не опишет. Ибо сам он вслед за автором «Подражания»44 говорит, что лишь тогда Бог в душу приходит, когда человек так податлив, что любой может топтать его, словно грязь. Странное дело, но небесный этот восторг особенно тогда охватывал душу его, когда он раздевался или одевался, но так или иначе видел фрагмент обнаженного тела — своего или чужого. Когда он смотрел на собственное тело, он, скорее, Иисуса Христа святое тело видел, и тогда абсолютно божественное, как он сам говорил, озарение переполняло его душу; «с той ночи Вознесения, — пишет он, — минуло двадцать пять лет, и не случилось никогда, чтобы я, ненароком что-либо нагое завидев, не испытал того первоначального чувства, которое было столь возвышенным и святым, что ничего подобного я никогда не чувствовал... А появилось это чувство не только от созерцания, но и от прикосновения, если в нем была необходимость». Сладкие и благочестивые были то образы, и благодаря им, как дальше рассказывает святой отец, в такое соприкосновение вошел он с Иисусом Христом, что видел в Нем супруга своего и второе свое «я». Ибо в восторгах тех такая интимность между Богом и душой рождается, как между супругами, насколько, после стольких лет воскрешая в памяти, говорит Отец, он судить может. Душа единой с Иисусом Христом становится, в величии, силе и благородстве Его несравненном участвуя.
43
Жан Лабади (1610-1674) — французский иезуит, религиозный писатель; перешел в протестантизм и основал свою собственную общину по образцу первых христиан.