Мы спросили губернатора, чем вызвана такая беспризорность..
— Это по всей Японии, — сказал Сугияма Соодзиро. — Пока у нас не хватает домов для этих детей. — И, беспомощно разведя руками, сокрушенно заканчивает: — Что я могу сделать? Я ведь совершенно бессильный человек.
— Хорошо бы выпить холодного пива, — замечает лейтенант Бредли.
Однако мы не торопимся и еще долго сидим с губернатором за круглым столиком, слушая его рассказ.
В городе большая библиотека, пять кинотеатров, два постоянных театра, много кабаре, которые открыты для американцев. Голод все еще уносит сотни человеческих жизней. Он, губернатор Сугияма Соодзиро, не может бороться с голодом, потому что во всей провинции всего двадцать восемь тысяч тйо[1] пахотной земли.
— Что я могу сделать? — снова восклицает он. — Я совершенно бессилен!..
— Голодная смерть — обычное явление в Нагасаки, — заключает Сугияма Соодзиро.
Американский офицер встает и вновь напоминает:
— Пора выпить холодного пива.
Губернатор приглашает нас посетить судостроительную верфь и торпедный завод. На заводе, где делались торпеды, теперь выпускаются турбины и предметы хозяйственного обихода: весы, ножи, вилки, кастрюли.
Попадаем на этот завод уже после полудня. Нас встречает главный директор — Фукуда Иосидо, он показывает полуразрушенные цехи, гигантские корпуса без крыши, но слышен шум машин и станков: завод действует. Он подчинен судостроительной верфи Мицубиси, которая находится невдалеке; верфь выпускает маленькие суда.
Потом директор показывает цех, поврежденный атомной бомбой: здесь было разбито четыреста механизмов. Но двести очень нужных машин и станков удалось исправить и пустить в ход. Теперь здесь уже тысяча четыреста станков.
Фукуда был на заводе во время взрыва атомной бомбы. Он сидел в конторе и писал. После страшного грома Фукуда выбежал из своего маленького домика и увидел пылающие цехи и штабеля досок. На заводе был склад торпед; он оказался совершенно нетронутым. Из цехов бежали люди, одежда на них дымилась. Они сбрасывали ее с себя, а те, кто не успевал, падали и пытались о землю погасить охватившее их пламя. Потом они вновь вставали и бежали по направлению к бассейну, где столпились тысячи людей.
Фукуда был легко ранен оконным стеклом. Он перевязал свою рану и быстро начал обходить завод. К вечеру пожар был ликвидирован, и всю ночь они убирали трупы. Люди умирали главным образом от ожогов. А ожоги получили те, кто был на открытом, незащищенном месте. В цехах все уцелели. Фукуда показал нам только один цех, пострадавший, очевидно, от взрывной полны. Цех как бы пригнулся или даже накренился, как корабль во время сильного шторма. Так он стоит и сейчас. Директор утверждает, что американцы сохраняют его в таком виде для того, чтобы показывать всем туристам, приезжающим в Нагасаки, какая взрывная сила таится в атомной бомбе.
Еще издали мы видим домик, украшенный маленькими японскими фонариками. Из открытых окон доносится музыка джаза. Поднимаемся на второй этаж. У входа солдат. Вдоль стен большого зала скамейки; на них сидят девушки, одетые в европейские платья и в японские кимоно. Нас знакомят с хозяйкой кабаре. Это японская артистка из Осака. Она приехала сюда, чтобы придумать какие-нибудь развлечения для американских солдат: они ведь так скучают! Девушки, которые сидят на скамейках, — постоянные танцовщицы в кабаре. Они должны танцевать с приезжающими сюда американскими солдатами или офицерами.
— Только танцевать, — подчеркивает хозяйка.
За каждый танец девушка получает от американца купон, который он должен купить при входе. Девушка, набравшая за вечер тридцать купонов, считается хорошей танцовщицей. Ведь этим самым она доказывает, что нравится американцам: ее приглашают чаще других. А есть девушки, которые просиживают целый вечер на своей скамеечке в тоскливом ожидании, не пригласит ли кто-нибудь ее.
Расспрашиваем девушек, что они делали до того, как пришли в кабаре. Одна отвечает, что училась в Осака, в университете, на третьем курсе литературного факультета. Другая только что закончила гимназию и не может найти применения своим знаниям — нет никакой работы. Никакой! Третья была на заводе, но теперь там всех женщин заменяют мужчинами, и она вынуждена была уйти.