– Ты с кем-то встречался, Генри?
– О боже!
– Встречался?
– Нет.
Она что, ревнует? Господи, это уже слишком. «Пора кончать с этим», – подумала она.
Тесс вспомнила прикосновение его руки к своей пояснице вчера вечером. Толчок возбуждения, который она испытала, желание повернуться к нему. Вот идиотка!
– Наверное, тебе это было нужно, – сказала она и заметила, что непроизвольно приняла боксерскую стойку: туловище повернуто левым плечом к нему, подбородок опущен, сжатые кулаки по бокам. – Возможно, это нужно нам обоим. Пора двигаться дальше. Нельзя больше жить так: это плохо и для нас, и для Эммы. Думаю, тебе пора найти какое-то другое место для жилья.
– Другое? – повторил Генри, стоя в маленькой луже, словно тающий снеговик.
Она вспомнила, как впервые положила глаз на него: им было по девятнадцать лет, и они неуклюже стояли у стола с закусками в студенческой столовой в Секстоне. Тесс накладывала хумус на крекеры, а он возился с соломинкой, торчавшей из картонной кофейной кружки.
Его волосы были стрижены ежиком, как у морского пехотинца, а руки – бронзовыми от загара, как у человека, который все лето работал под открытым небом. Он носил холщовые плотницкие штаны и черную футболку с большими белыми буквами «Спроси меня» на груди. Тесс тянуло именно к таким парням: хорошо ухоженным, нормально выглядевшим. Но беда заключалась в том, что эти нормально выглядевшие парни с короткой стрижкой и гладкой золотистой кожей в конце концов неизбежно разочаровывали ее. Они оказывались тупыми, еще более тупыми, а иногда и просто слабоумными. Иногда ей хотелось тянуться к вычурным парням с пирсингом и пурпурными волосами, которые с ног до головы одевались в черное, – к парням, с которыми ей было о чем поговорить, – но по какой-то причине, как бы она ни старалась, у нее ничего не выходило.
Тесс подошла к Генри, решившись испытать свою удачу.
– Хочу кое-что спросить, – сказала она.
– Да? – взгляд его карих глаз встретился с ее взглядом.
«Ну точно, слабоумный», – подумала она, уже сожалея, что обратилась к нему.
– Насчет вашей футболки.
– Ах да, – сказал он и повернулся спиной, чтобы она смогла прочитать продолжение: «Насчет лакокрасочной компании Уилсона».
Тесс вздохнула.
– А я-то хотела, чтобы вы рассказали о смысле жизни и происхождении вселенной.
Генри пожал плечами и сконфуженно улыбнулся.
– Я мог бы что-нибудь придумать, – сообщил он. – Или рассказать о сне, который я видел вчера ночью.
– Хорошо, – она подступила ближе, внимательно слушая его.
– Я был коровой на лугу, знаете, просто жевал травку и клевер. Тихо и мирно.
Тесс кивнула, ожидая продолжения.
– А потом я проснулся, – добавил он, шаркая носком ботинка по линолеумному полу.
– И это все? – спросила Тесс. На этот раз она превзошла себя в игре «тупой, еще тупее». Она быстро огляделась по сторонам в поисках любого удобного предлога, чтобы уйти подальше.
– Я проснулся и подумал: а что, если все наоборот? – продолжал Генри. – Что, если это я корова, которая пасется на лугу и видит сон, что она человек, проживающий всю жизнь за один длинный цикл коровьего цикла REM-сна[13]? Вот так путешествие!
Тесс снова внимательно посмотрела на Генри.
– Декарт, – сказала она.
– Кто-кто?
– Ваши слова напоминают Декарта, французского философа. Мы проходили его на первом курсе; он изобрел целую теорию о разделении души и тела. Позвольте догадаться, вы ведь не ходите на курсы философии?
Генри с улыбкой покачал головой:
– Нет, я художник. Вернее, скульптор.
Тесс рассмеялась. Она не могла поверить в свою удачу.
Тесс смотрела на лужицу, которая растекалась под ногами у Генри.
– Знаешь, чего мне больше хочется понять, Генри? Чего я никак не могу усвоить? – она вспомнила слова в дневнике Сьюзи: Она умеет доводить себя до предела. Тесс вспомнила ответ Генри: Нет, я художник. Вернее, скульптор. – Как мы стали такими людьми, какими меньше всего хотели стать?
Тесс плакала и одновременно ненавидела себя за это.
Достаточно. Возьми себя в руки.
Генри подошел к ней, хлюпая туфлями. Она попятилась от него.
– Не надо, – сказала Тесс. Это ей далось нелегко. Он повернулся, опустил голову и направился к двери, ведущей из маленькой кухни в его студию. Генри оставил за собой влажный след, словно слизняк; его туфли при ходьбе издавали непристойные хлюпающие звуки.
Часть 3. Вселенная была создана из хаоса, и единственной истинной творческой силой является хаос
Глава 25
– Папа! – закричала Эмма на следующее утро, когда он зашел на кухню, как будто его не было дома несколько недель и просто чудо, что он вообще вернулся.
13
REM-сон (с быстрым движением глаз) считается циклом «быстрого сна», когда человек видит сны (