— Всё в порядке, она ушла.
Открывается дверь шкафа, и оттуда выходит Риса.
— Спасибо, Кэм.
Юноша пожимает плечами.
— Так ей и надо. — Он поднимает глаза на Рису. Та задыхается, как будто только что долго и быстро бежала, но Кэм знает — она бежала только у себя в голове. — Их всех расплетут? Твоих друзей-беглецов?
— Не сразу, — говорит она, — но... да, расплетут.
— Это ужасно. Прости меня.
— Это же не твоя вина.
Произнося эти слова, Риса не смотрит на Кэма, отчего ему кажется, что она всё же некоторым образом обвиняет его. Словно само его существование делает его виновным.
— Я такой, какой есть, и ничего с этим поделать не могу, — шепчет он.
— Я понимаю... Но сегодня ты показал мне, что способен подняться над тем, кто ты есть.
Она наклоняется и целует его в щёку. У него такое чувство, будто все швы на его лице пронизывает электрический разряд. Риса поворачивается, чтобы уйти, но он не может отпустить её. Он не отпустит её, пока не скажет...
— Я люблю тебя, Риса.
Она оглядывается. Ей нечем ему ответить, кроме извиняющейся улыбки.
— Прощай, Кэм.
И в следующую секунду она исчезает.
И только после её ухода в нём поднимает голову ярость. Это не просто всплеск, это целое извержение, которому необходимо дать выход. Кэм хватает стул и швыряет его в зеркало. Фонтан осколков. Кэм молотит о стены всё, что попадается под руку, и останавливается только тогда, в комнату врываются охранники. Они набрасываются на юношу втроём, и всё равно он сильнее. Ведь в нём живут лучшие из лучших; каждый его мускул, каждая группа мышц, каждый нервный узел — всё совершенно, всё великолепно. Он стряхивает с себя нападающих и стремглав мчится по запасной лестнице. Влетает в лимузин, где его ждёт Роберта.
— Ну что ты там так долго?!
— Одиночество, — отвечает он. — Хотелось побыть наедине с собой.
— Ничего, Кэм, ничего, — говорит она и велит шофёру ехать. — Мы справимся.
— Конечно.
Но свои истинные замыслы он хранит при себе. Кэм никогда не смирится с уходом Рисы. Он не позволит ей исчезнуть из его жизни. Он сделает всё, чтобы добиться её, вернуть, удержать при себе. У него на вооружении все ресурсы, которыми располагает Роберта, и он всегда получает то, что хочет. Он не остановится ни перед чем.
Роберта в паузах между телефонными звонками посылает ему подбадривающие улыбки, и Кэм улыбается в ответ. Пока что для виду он станет играть в её игру. Будет послушным мальчиком-«сплётом», но начиная с этого момента у него своя, тайная, программа. Он претворит в жизнь мечту Рисы и разнесёт «Граждан за прогресс» в клочья, в кровавые мелкие ошмётки.
И тогда Рисе не останется иного выбора, кроме как полюбить его.
ЧАСТЬ СЕДЬМАЯ
ПРИЗЕМЛЕНИЯ
Наша страна подвергается испытаниям, как изнутри, так и снаружи... Испытывается наша воля, но не наша сила.
Я свято верю, что нынешний разрушительный внутринациональный конфликт будет разрешён, и соглашение, к которому придут обе стороны, послужит окончательным решением проблемы подростков-бунтарей. Но пока этот славный день ещё не настал, я учреждаю комендантский час с восьми часов вечера для всех граждан, моложе восемнадцати лет.
76 • Дримлайнер
В Южной Калифорнии, далеко к югу от мишурного блеска Голливуда и к востоку от обширных предместий Сан-Диего раскинулось большое озеро, такое же всеми забытое и нелюбимое, как сирота из государственного приюта или приговорённый к заготовительному лагерю аистёнок. Сотни тысяч лет тому назад здесь была северная оконечность моря Кортеса[40] — ещё до того, разумеется, как это море получило своё название. Но сейчас это лишь пространное солёное озеро, понемногу высыхающее и сдающее позиции пустыне. Слишком солёное для того, чтобы в нём водились какие-либо позвоночные — рыба в нём давно вымерла, и вместо гальки его берега покрыты искрошенными рыбьими костями.
За десять минут до полуночи к поверхности озера Солтон-Си снижается самолёт, когда-то объявленный воплощением мечты авиаторов (до того, как на место этой мечты пришли другие, поновее). Его пилотирует молодой военный лётчик, у которого самоуверенности больше, чем опыта. Пройдя на критической высоте над окружающими озеро горами, лайнер собирается совершить то, что авиаторы называют нелепым выражением «приземление на воду».
40
Собственно, морем Кортеса мексиканцы зовут то, что все остальные люди называют Калифорнийским заливом.