— Гипнотизер десятого уровня, который к тому же был серийным убийцей. Убил двенадцать человек, прежде чем привлек наше внимание. Много времени ушло, чтобы понять, был ли он одним из нас, парапсихологом. Гипнотизеры высокого уровня встречаются так редко, что почти каждый раз я подозревал о вмешательстве формулы.
— «Ночная тень»?
— Возможно. Но мы так ничего и не доказали. Это было еще в первые годы борьбы с «Ночной тенью». Мы только начали понимать, что столкнулись с полноценной преступной организацией, а не просто с предателями учеными, решившими поиграть в алхимиков. Так или иначе, я знал, что мы не можем сдать Фергюсона полиции, даже располагая огромным количеством доказательств. Любой, кто находился в нескольких шагах от него, рисковал впасть в транс. Фергюсон просто сбежал бы от пришедших арестовывать его копов.
— Поэтому ты послал Свитуотера.
— Который убрал его с безопасного расстояния. К твоему сведению, я использую Свитуотера лишь в крайнем случае, и только с полного одобрения Совета и Магистра. И, естественно, мы не отправляли его на Мауи.
— Тот, кто его отправил, знал, как притвориться клиентом Номер Два. Свитуотер сказал, что она использовала верные коды.
— Интересно, — задумчиво протянул Фэллон.
— Ну ладно, вернемся к нашим баранам. Как ты устанавливаешь долгосрочное наблюдение за объектами? Эти парни могут свалить в любой момент.
Грейс снова подняла руку.
— Я могу следить за одним из агентов «Ночной тени».
Лютер одарил ее угрожающим взглядом. Грейс, похоже, даже не заметила этого.
— Это я тоже слышал, — сказал Фэллон. — К сожалению, Грейс не подготовлена для такой работы.
Лютер улыбнулся ей.
— Он говорит, что ты не подготовлена для такой работы.
Она поморщилась и откинулась на диванные подушки.
— Я работаю над вопросом наблюдения, — сказал Фэллон. — В течение следующих двадцати четырех часов там появятся пятеро моих агентов. Но до тех пор следить за ними придется вам с Грейс.
— Грейс здесь больше не нужна. Я хочу, чтобы она покинула остров.
— Там могут появиться новые агенты «Ночной тени», — возразил Фэллон.
— Я смогу их опознать.
— Да, но не сможешь составить их профиль. Кстати, хорошо, что напомнил, скажи Грейс, что я получил профили, которые она разработала сегодня днем. Сделаны отлично.
Связь резко прервалась. Лютер посмотрел на Грейс.
— Ему понравились твои профили.
Она просияла:
— Я рада. Как я понимаю, мы все еще напарники?
— Ага.
— Энтузиазм из тебя так и плещет. — Грейс встала, взяла его за руку и повела в спальню. — Пошли со мной. Тебе нужно немного отдохнуть. Ты на последнем издыхании.
— Израсходовал много энергии на Свитуотера. Теперь мне нужно немного поспать. Будь осторожна. Запри все двери. Не покидай эту комнату и никого не впускай, даже парня, который пополняет запасы мини-бара. Поняла?
— Поняла.
Лютер лег на кровать и посмотрел на свои кроссовки. «Наверное, мужчине с тростью кроссовки ни к чему», — подумал он. Но не успел он решить, есть ли у него в запасе силы, чтобы их снять, Грейс встала перед ним на колени, опустив голову. Мягкий свет блестел в ее темных волосах. Лютер наблюдал, как она развязывает шнурки.
— Как думаешь, нас должно беспокоить, что лучший пример идеальной семьи, с которой мы столкнулись в этой поездке, — это клан наемных убийц? — спросил он.
— Семья есть семья.
ГЛАВА 21
Лютер проснулся и сразу почувствовал, что Грейс в комнате. Ему не нужно было открывать глаза, чтобы увидеть ее. Он не мог объяснить почему, но знал, что всегда будет ощущать ее присутствие. Чувство узнавания, поразившее Лютера со всей силы, когда он увидел, как Грейс идет к нему через терминал аэропорта, стало в сто раз сильнее, когда она дрожала в его руках, испытав свой первый оргазм. И в тысячу раз сильнее — этим утром, когда ему на одно бесконечное мгновение показалось, что их ауры объединились в одно целое и никогда больше не разъединятся.
Проклятье! Может быть, она права. Может, он действительно романтик.
— Ты проснулся, — услышал он ее голос. — Как себя чувствуешь?
Открыв глаза, Лютер приподнялся на локтях. Она стояла рядом с раздвижными стеклянными дверьми. Шторы были раздвинуты на пару футов[41], открывая картину ясного утра.
Лютер заметил, что Грейс до сих пор не переоделась. Ее окружала неестественная напряженность. Он сразу распознал этот симптом, потому что сам неоднократно испытывал подобное после бессонной ночи.