– Анжела? Кто это? – спросила Кирстен.
– Не думаю, что у меня на самом деле были галлюцинации. Я ведь сказал тебе, что через год мы поженимся, так?
Она кивнула.
– И ты пообещала, что будешь в белом платье?
Девушка снова кивнула.
– И купание голышом, могу поклясться, его ты мне тоже обещала.
Кирстен закатила глаза.
– Да, много-много купания голышом.
– И ты все равно не помнишь Анжелу, Овечка? – спросил я.
– Совсем не помню, – пожала плечами она. – Может, это было просто твое воображение, или тебя навещал твой ангел-хранитель.
Еще один поцелуй был прерван стуком в дверь. В палату вошел медбрат с подносом еды в руках, а за его спиной я увидел знакомую улыбку и светлые волосы.
– Это она?! – воскликнула, показывая на нее Кирстен.
Анжела помахала нам, вышла из комнаты и направилась к лифту. Как только дверь стала закрываться, она подмигнула мне.
– Черт побери.
Кирстен погладила меня по плечу.
– Кто это был?
Я вздохнул и поблагодарил Бога за все большие и маленькие чудеса.
– Давай я расскажу тебе о своей маме.
Глава 48
Два месяца спустя
Я ужасно нервничал. Врач сказал, что я могу постепенно снова возвращаться в спорт, но считал, что мне не хватит сил на всю игру. Кто же выходит на поле, после того как ему разрезали грудь. Но я чувствовал себя здоровым, как лошадь. И через две недели после операции начал тренироваться, осторожно, начиная со небольших нагрузок. Но я наконец-то поверил, в то, что здоров. Меня больше не тошнило, голова не кружилась. Я был жив, и я безумно благодарен Богу за это.
Я помахал рукой Кирстен. Она сидела на трибуне вместе со своими тетей и дядей. За последние пару месяцев мой папа и Джобоб отлично поладили и даже подружились. Как бы странно это ни звучало, но горе в обеих семьях, моей и Кирстен, кажется, помогло им сблизиться еще больше.
Джобобу понадобилась всего неделя, чтобы избавиться от ощущения, что он общается с неким небожителем. Уже через две недели он начал подшучивать над моим отцом так, что мы все покатывались со смеху. Смеяться – это так здорово. Но еще лучше видеть, как смеется отец.
Папа стоял у края футбольного поля. Он тоже помахал мне рукой, а потом показал на Гейба, который сидел рядом с Лизой. Они держали в руках гигантский плакат с гигантским красным сердцем, внутри которого разместилась такая же огромная надпись: «Вперед, Уэс!».
Мы предполагали, что информация о том, как я боролся с раковой опухолью и перенес тяжелую операцию, распространилась очень быстро. Мне пришлось дать множество интервью для программы «Доброе утро, Америка» и Андерсону Куперу[17], и, конечно ESPN. Из-за этой суеты у меня практически не оставалось времени, чтобы подумать о предстоящем матче и о том, что я запланировал сделать в перерыве.
Мы играли с Орегоном. Опять. Вот повезло так повезло. «Утки» были хороши, но мы лучше. Я бросил мяч и поднял руки высоко над головой. Это был чемпионат BCS. Я должен был думать об игре, о том, как бы меня не выбили, о победе – но у меня получалось думать только о ней.
– Ты готов? – спросил Тони, делая последний бросок.
– Конечно, – усмехнулся я, – а ты?
– У нас сегодня жареная утка на ужин. – Парень показал мне два пальца – значок «победы», а потом запрокинул голову и завыл. Толпа на трибунах ревела, поддерживая желто-зеленых. Я представлял, как бесится сейчас Гейб. Бедняга. Никто на белом свете не ненавидел «Уток» так сильно, как он. Интересно почему.
Распорядитель подошел к микрофону. Забавно, в последний раз, когда я выходил на поле, я был точно уверен, что моя жизнь почти закончилась.
А на самом деле она только начиналась.
Первые две четверти игры прошли как в тумане. Счет был примерно одинаковым, и я чувствовал, что действительно устал. Тренер несколько раз пытался заменить меня, но я ему не позволил. Я действительно хорошо играл и хотел сделать все для команды. Я не мог подвести их. Только не сегодня.
– Ты уверен, что выдержишь? – спросил меня отец, когда прозвучал свисток, означающий окончание второй четверти.
– Ага, – выдохнул я. – Я всю свою жизнь ждал этого матча.
Он сунул руку в карман и вытащил маленькую коробочку.
– Давай, сделай это.
– Пожалуйста, все займите свои места! У нас для вас специальное объявление! – прозвучал голос из громкоговорителя. Под одобрительные крики болельщиков я вышел на середину поля. Трибуны встали. Даже та их часть, где сидели фанаты «Уток».
Когда я обернулся, понял почему. Каждый, кто болел за нашу команду, был одет в футболку с надписью «Мое сердце – с Уэстоном Митчелсом». Я был так удивлен, что какое-то время стоял молча. Крики становились только громче. Потом я поклонился и снял шлем. Я очень нервничал. Откашлявшись, я поднял микрофон.
17