Мама спросила: зачем все это я говорю своей дочери. А вот зачем: как-то я слышал, что одна ее подружка буквально с восторгом объявила о том, что в аттестате у нее будут одни двойки. Не стыдно ей? Ведь это все равно что гордиться тем, что воруешь.
Дочка, защищаясь, сказала, что познакомилась с этой подружкой на отдыхе два года назад и что за ее взгляды не отвечает.
Мне это противно, заявил я, и таких коллег на студии, которые требуют незаслуженных денег, ненавижу. И любой честный человек должен их ненавидеть, ибо эти люди воруют. Да, они воры.
Я поднялся — настроение у меня было никудышное.
Простился с мамой, Винцо и дочкой и не спеша подался на другой конец деревни.
Припомнились времена, когда мне было столько лет, сколько дочери, как я читал дневники Толстого, где русский пророк нападал на богачей и дармоедов, а сам трудился в поле, чтобы доказать: справедливым может быть только работающий человек.
Пожалуй, и дочка уже исподволь составила свое представление о справедливости мира. Однако ее понятие справедливости исключает активное вмешательство в какие-либо неурядицы; мир для нее и ее поколения не исполнен справедливой борьбы человечества, он сам по себе, и надо предоставить жизни свободно развиваться и принимать ее такой, какая она есть, не пытаясь ничего изменить в ней. Это немного лучше, правда лишь немного лучше, чем считать, что мир абсурден.
А как я вмешиваюсь в жизнь?
К слову, пора понять, что детей нельзя слишком перегружать теориями. Они не могут их принять хотя бы потому, что для их ума они слишком тяжелы и сложны. Молодой человек не может сказать: то, что я совершаю порой ошибки, — это одно, а то что я мирюсь с этими ошибками и хочу думать, что они относятся к нормальному ходу жизни, — другое. Молодой человек не может думать одно, а делать или говорить другое. Следовало бы его ознакомить с противоречивостью человеческой мысли: никто не может быть всегда и во всем последовательным и совершенным, но и нельзя свои ошибки возводить в закон, а несовершенство — в норму жизни.
Однако и в стремлении к совершенству нельзя переусердствовать, ибо, не имея достаточно таланта или сил, человек не должен отягощать себя слишком высокими требованиями к себе — иначе он загремит в психушку. Ох и трудно найти золотую середину, очень трудно!
Эти мысли утомили меня и вогнали в сон. Я ведь не добиваюсь от дочери чего-то конкретного и свою воспитательную работу просто-напросто отхалтуриваю, дабы высвободить время для своих раздумий. И как было бы славно, если бы вовсе не приходилось изощряться в воспитании дочери.
Собственно, пока ничего особенного не случилось: всего лишь некоторый перебор событий в конце учебного года. Лично я не хотел бы снова быть пятнадцатилетним. У такого человека нет еще определенного взгляда на вещи, нет ничего четкого, а потому он проигрывает схватку со взрослыми. Но действительно ли мы хотим, чтобы наши дети были такими, как мы? И действительно ли мы сердимся потому, что близко к сердцу принимаем будущее мира? Ловлю себя на мысли, что будущее мира не так уж и тревожит меня, но вот молодежи пожелал бы, чтобы какой-нибудь бич божий ее как следует высек! За ее непристойные речи, за эту манию величия и леность… а уж потом пусть она устраивает все согласно своим представлениям. В нашем обществе царит культ молодежи. Мы охотно говорим о производственных успехах молодых людей, о стройках, которые они возвели… но в глубине души мы постоянно начеку, словно боимся, что эта молодежь в конце концов покажет нам, где раки зимуют…
Дома меня ждала записка от знакомого режиссера: приглашал меня сыграть в его фильме одну эпизодическую роль. Для этого мне завтра надо приехать в Нову Баню. Автобус в полседьмого отходит от Авиона[17], а через три часа меня будут ждать у ресторана «Золотой фазан» в Новой Бане.
Но как встать в такую рань? Ведь в Братиславе надо быть не позднее шести, а значит, около полпятого переть на автобус. Кроме того, хорошо бы еще заручиться подтверждением заведующего, что я имею право заниматься внештатной деятельностью.
17
Бывшее здание аэролиний ЧСА в Братиславе, рядом с которым находилась междугородная автобусная станция.