Как говорит господин У, кулаки у него стали такими большущими благодаря боксу. Стоит только заговорить с ним о боксе, и он хотя бы на время забудет о наложнице. Бокс для него все! Даже когда он пишет, то прибегает к хукам и апперкотам, своим любимым приемам, именно поэтому и получаются у него такие огромные иероглифы. Чжан Дагэ с трудом выудил из кармана трубку, а господин У принял позу «летящего журавля»[27]. Проговорив о боксе больше часа, Чжан Дагэ, улучив момент, улизнул.
Ни господин У, ни господин Цю не приставали к Лао Ли с расспросами, и он повеселел. В обеденный перерыв он вышел на улицу и с облегчением выдохнул. Впервые за много лет он шел не в гостиницу, а домой. А дома его ждут три сердца, три рта повторяют его имя. Он чувствовал, что приобрел некоторый вес, что жизнь не лишена смысла, и уже раскаивался в том, что утром был так мрачно настроен. Работа у него неинтересная, да и обстановка на службе не очень приятная. Но у него – семья. Он должен кормить и воспитывать двоих детей, а это важная, если не великая, задача. Вырваться из пасти чудовища и прийти к семье – не так уж плохо, пожалуй, это как опиум – ради минутного удовольствия продаешь душу дьяволу. Значит, во имя семьи он должен отравлять себя дыханием этого ядовитого чудовища, жертвовать своими идеалами и свободой! Сердце Лао Ли тревожно забилось.
Выхода нет. Придется забыть о себе, забыть о том, что мог бы заняться другой, более интересной работой, похоронить свои мечты, посвятить себя жене и детям. Жить ради них, ради них работать и таким образом, хотя бы временно, кое-как сохранять равновесие. Какие противные, скучные слова – временно, кое-как! Такова жизнь! Но…
Он прогнал прочь эти мысли и стал думать о нынешнем дне. Нужно купить игрушек. И он купил надувных коня, козла и корову. Эти безжизненные мягкие существа принесут детям столько радости. Жизнь, в сущности, не так уж дорога. Он заспешил домой.
Госпожа Ли стряпала на кухне. Печка уже стояла на месте, на оконной бумаге прибавилась еще одна дырка, детишки играли в прятки. Дочь сидела под столом на корточках, а сынишка кричал из комнаты:
– Готово, нет?
– Ин, Лин, идите сюда, посмотрите, что я вам купил! – Лао Ли сам не понимал, почему крикнул с такой радостью, но на душе у него и в самом деле было хорошо. В деревне – Лао Ли изредка бывал там – он просто не решался повозиться с детьми, а теперь мог играть с ними сколько угодно.
Дети смотрели во все глаза на яркие резиновые игрушки, но не смели к ним прикоснуться. Лин сосала большой палец, Ин тер нос.
– Ну что вам дать? Корову или лошадь? – спросил Лао Ли.
Дети никогда не видели надувных игрушек, но в один голос закричали:
– Корову!
Словно волшебник из сказки, Лао Ли надул корову.
Ин сразу смекнул, в чем дело, и закричал:
– Правда корова! Дай мне, папа.
– Нет, мне! – крикнула девочка.
Нельзя было обижать ни того, ни другого. Но Лао Ли не мог надуть сразу две игрушки.
– Ин, а ты сам надуй Козла, – сказал Лао Ли и удивился – как пришла ему в голову такая хорошая мысль!
Ин опустился на корточки и стал надувать игрушку. Он не знал, лошадь это или козел, но так радовался и старался, что на носу выступили капельки пота, и если бы ему сейчас предложили корову, он наверняка отказался бы. Так интересно самому надувать.
– Я тоже хочу! – Девочка схватила лошадь, корова ее больше не интересовала.
Лао Ли помогал надувать игрушки, затыкал отверстия. Тяжело дыша, мальчик вытирал потные ручонки о штаны, а девочка обнимала козла и так и сияла от радости. Вдруг Ин побежал за матерью. Руки у нее были в муке.
– Мама, мама! – захлебываясь, звал мальчик и тянул ее за полу халата, – Ты посмотри, что нам папа принес: корову, лошадь, козла. Ты только посмотри!
Мать засмеялась; надо бы что-то сказать мужу, но она не нашлась. Зато взгляд ее говорил о том, что она считает Лао Ли не только главой семьи, но самим господом богом. В деревне она ни за что не посмела бы заговорить с мужем на людях. Да и не было в том нужды. Там верховодила свекровь. А здесь он – все. Не будет его, Пекин проглотит и ее, и детей. Непременно надо что-то сказать ему, ну хотя бы что ради них он целый день трудится, зарабатывает деньги, только она не знала, с чего начать.
– Мам! Можно я покажу соседской тете коровку? – спросил мальчик. Ему очень хотелось похвастаться своими сокровищами.
Мать воспользовалась случаем и сказала:
– А ты спроси у папы.
Лао Ли почувствовал неловкость. Почему надо спрашивать у папы? Разве дети не принадлежат им обоим? Видно, женщины, подобные ей, считают мужа хозяином. Он еще не был уверен в этом, но чувствовал, что между ним и женой стена. Ладно, пусть голова немного отдохнет. И он сказал сыну: