На службе Лао Ли обошел всех, кроме Сяо Чжао и самого начальника. Может, обратиться еще к ним? Противно просить о чем-нибудь Сяо Чжао, но ради друга на все пойдешь! Наконец он нашел Сяо Чжао.
– А, Лао Ли! – воскликнул Сяо Чжао. – Я как раз тебя искал! Ты не занят? Сходим в баню!
«Этот подлец наверняка что-то знает, – подумал Лао Ли. – Нельзя упускать случая».
Не успели они войти в баню, как Сяо Чжао стал разоблачаться. Казалось, мытье его мало интересовало и пришел он сюда лишь затем, чтобы раздеться догола и показать все свои прелести. Пока дошли до номера, Сяо Чжао успел все снять и, видимо, чувствовал себя как рыба в воде. Он закурил и с удовольствием похлопал себя по заду.
– А ну, выкладывай. – Сяо Чжао обшарил глазами лицо Лао Ли. – Рассказывай, как ходил по отделам с поручительством. Это на тебя похоже! Узнал о повышении по службе, хочешь заручиться поддержкой?
– О каком повышении?
– Не прикидывайся! Ну и хитер же ты! Кому неизвестно, что ты метишь на место У. Еще передо мной комедию ломаешь, так и хочется накостылять тебе по шее! Я помог господину У стать чиновником высшего разряда, а он, негодяй, забыл, из чьей кормушки ест, ну так я еще раз ему помог – освободил от службы. Ты из того же отдела, у начальника свой человек, имеешь второй разряд, кому же достанется это место, если не тебе? Нечего притворяться! Может, поедим чего-нибудь? – В бане Сяо Чжао думал о чем угодно, кроме мытья.
_ Не хочется что-то. Послушай меня, Сяо Чжао…
– Верно! Именно Сяо Чжао. Господин Ли, господин Чжао, зачем это? Лучше просто Сяо Чжао, Лао Ли – это великолепно, по-свойски. Именно так, а то Лао Чжао или Сяо Ли – как-то не звучит.
Лао Ли и в самом деле впервые назвал господина Чжао непочтительно Сяо Чжао[47], но лишь потому, что тот ему надоел.
– Знаешь, Сяо Чжао, не нужно ничего придумывать. Вовсе я не свой человек у начальства и, уж конечно, не жду повышения. Давай лучше поможем У. Мне он никем не приходится, а тебе как-никак родственник, к чему…
– Не будем о нем вспоминать. – Глаза Сяо Чжао перестали прыгать. – Хорош родственничек! Чужую невесту увел! И чтобы я с ним после этого не разделался! Настоящий мужчина зла не прощает. Возьмем хоть тебя. Только ты появился у нас, как я сказал себе: это друг. Недаром говорят: «Всяк ищет себе друга по душе». – Глаза его снова забегали. – Так скажи мне, Лао Ли, как будет с местом нашего уважаемого боксера? Пусть оно достанется тебе, я не против, ты мой друг, а вот если еще кому-нибудь, ну хоть этому Суню, я лопну от злости. У госпожи начальницы столько претендентов на это место! Но я не буду ставить палки в колеса, хотя и мог бы! Даже замолвлю за тебя словечко. Что ты на это скажешь?
– Все то же: ничего не знаю. Я искал тебя сегодня, чтобы попросить об одном одолжении.
– Попросить? Что ты говоришь! Разве не лучше сказать: Сяо Чжао, сделай-ка для меня одно дело! Попросить! К чему такие слова! Говори же, Лао Ли!
– Я все скажу, но хотел бы, чтобы ты откровенно ответил, возможно это или нет. Только не води меня за нос. – На сердце у Лао Ли стало спокойнее, сегодня он осмелился говорить с Сяо Чжао как равный с равным. – Я все о том же – о Тяньчжэне. Никто на службе не хочет и пальцем шевельнуть. Я же бессилен. А ты?
– Я? Могу! Не ради Тяньчжэня, так ради Чжан Дагэ. Ладно! Скажи, что сделать? – Сяо Чжао снова похлопал себя по заду.
– Тебе виднее! Чжан Дагэ не знает даже, куда упрятали сына. Выясни это, сделай доброе дело, а то как бы Чжан Дагэ рассудка не лишился. Выяснишь, тогда подумаем, как быть дальше.
– Отлично! Это проще простого! Уж что-что, а выяснить Сяо Чжао все может. – Он повертел глазами, и вдруг лицо его застыло. – Но ты должен мне кое-что обещать!
– Говори!
– Ты в самом деле не метишь на место У?
– Клянусь тебе, нет!
– Ладно! А если я тебе помогу, ты согласишься на это место?
– А зачем оно мне?
– В таком случае зачем мне заниматься делами Чжан Дагэ, так-то!
– Ну а если я соглашусь?
– Я спасу Тяньчжэня.
– Идет!
– Я сделаю это так…
– Как тебе угодно!
– Хорошо! Значит, как угодно?
– Только помоги Чжан Дагэ!
– Хорошо! Значит, на мое усмотрение.
– Да, на твое усмотрение. Ради Чжан Дагэ я готов на любую жертву, только смотри не навреди ему!
– Хорошо!
Лао Ли ликовал: он сможет помочь Чжан Дагэ! Ничего, что он был резок с Сяо Чжао, – Сяо Чжао человек бессовестный. Он был даже рад, что, как Фауст, продал душу дьяволу. «Еще неизвестно, какую штуку он со мной выкинет». Жизнь приобретала интерес.