— Ты уверен? — спросила она. — Может быть, в первой машине следует ехать кому-либо из ближайших родственников, например тете или кому-нибудь еще? Просто я чувствую себя немного самозванкой. Ведь фактически я же не член семьи, верно ведь? Может, мне ехать с одним из твоих дядей или с кем-либо другим?
— Нет, — решительно сказал я и, обняв, прижал ее к себе. — Ты абсолютно не права. Я считаю тебя частью моей семьи. Я не думаю, что сумел бы преодолеть все это без тебя. Ты прошла рядом со мной весь путь. Ты навела порядок во всем, начиная от укладывания моих вещей в дорогу до покупки билетов на поезд. Ты сделала все, чего я бы один никогда не сделал. Ты видишь, что необходимо, и доводишь дело до конца. Ты просто все понимаешь. И в этом-то все дело, верно? Ведь у тебя же чутье на хорошее. Вот поэтому ты и часть моей семьи.
А потом, не говоря больше ни слова, я взял ее за руку и повел туда, где нас ждали остальные члены моей семьи. Мы по одному стали садиться в первую машину; сначала села мама, за ней моя сестра, потом я, а за мной Элисон.
Это и была моя семья.
Часть четвертая
Затем: 1997 год
Пятница, 17 января 1997 года
9.34
Сегодня мы наконец-то окончательно съехались. За несколько месяцев до Рождества в филиале «Грин Лоу» в Блекфрейрс открылась вакансия. Теперь должность у Джима более важная, чем раньше, больше ответственности, но и денег тоже больше. Мы переезжаем в квартиру, расположенную в бельэтаже перестроенного дома в Мьюзвелл-Хилл. В квартире гостиная, небольшая кухня и ванная. Это, конечно, не рай, да и плата непомерная, но, посовещавшись, мы решили, что пока она нам подойдет. Самое привлекательное в этой квартире то, что она частично меблирована, поэтому нам не придется производить больших затрат на обстановку, нужно будет купить только то, без чего действительно не обойтись, например столовый гарнитур из сосны — стол и четыре стула, их мы купили на распродаже в мебельном центре. Это была наша вторая совместная покупка. Я ощущаю волнение и душевную приподнятость оттого, что теперь у меня свой стол и четыре стула, а это значит, мы можем пригласить кого-нибудь к себе на обед: мы можем принимать гостей. Это вселяет в меня предчувствие, что мы на правильном пути, ведущем к тому, чтобы стать по-настоящему взрослыми и самостоятельными. Мы наконец начали выходить из полустуденческого состояния, и мне кажется, что мы уже можем считаться настоящей семейной парой.
10.00
Я и Элисон с большим грузом нашего добра, сложенного в задней части автофургона, взятого мною напрокат на время уикенда, только что подкатили к своему новому жилищу. Я вылезаю из кабины, раскрываю задние дверцы и долго стою, глядя на черные мешки для мусора, набитые разным скарбом, чемоданы, сумки, коробки. Странное чувство возникает при виде упакованного имущества, принадлежащего вам, которое, как вы сами полагаете, придает вам статус хозяйствующего субъекта. А еще более странное чувство охватывает вас, когда оказывается, что часть этого добра принадлежит другому человеку, с которым вы решаете разделить свою жизнь.
К счастью, Ник и Джейн нашли время помочь нам, и, когда мы тащим все эти коробки, мешки, сумки и чемоданы в квартиру, мне неожиданно приходит в голову мысль, что вещей у Элисон не так уж и много. Она никогда не обременяла себя вещами. Все, что у нее было, так это вещи и предметы, необходимые девушке в быту: книги для обязательного чтения, свечи, индийские постельные покрывала, подушки, фотографии семьи и друзей, портативный черно-белый телевизор, давно тоскующий по свалке, допотопный видеомагнитофон с верхней загрузкой кассеты, целый мешок косметики (в том числе несколько миллионов флаконов шампуней и кондиционеров, и это несмотря на то что в последнее время я видел на ее плечах всего одну голову, которая нуждается в обработке шампунем/кондиционером) и, конечно же, одежда — вот, пожалуй, и все. Обычный девический набор. Вернее, скромный девический набор. Не такой громадный джентльменский набор, как у меня. В ее наборе не было сотен компакт-дисков, подставок для хранения компакт-дисков, хай-фай-стереосистемы, не совсем древнего переносного телевизора, не совсем древнего видеомагнитофона, двух чемоданов, черных мешков для мусора с одеждой, обувью и кроссовками, многих десятков старых номеров журналов для мужчин, «Экономиста», изображения Чуббаки[43] во весь рост, вырезанного из плаката на картонной основе, давнишних (но я все еще собираюсь почитать их, поскольку там столько интересных статей) воскресных приложений к газетам, джойстика для компьютерных игр, неприкосновенного запаса напитков (четыре упаковки «Карлсберга», бутылка «Джека Дениэлса», наполовину выпитая бутылка «Абсолют ситрус») и еще многого, многого и многого другого.