Он замолчал.
Деркенсан чуть расслабился.
– Верно.
Тот, что повыше, опустил копье.
– У меня сегодня свадьба, – пояснил он. – А нас полчаса назад вызвали во дворец.
Его напарник наконец перевел дух.
– Клянусь Христом Спасителем, теперь я никогда не буду пропускать мимо ушей пароли. – Он оглянулся. – Где этот чертов внутренний караул?
Деркенсан шагнул вперед.
– У меня нет времени. Даю слово, это дело безотлагательной важности.
Двое мужчин снова переглянулись, и жених кивнул.
– Он знает пароль, – сказал он и с поклоном обратился к Харальду: – Я проведу тебя, гвардеец.
Харальд не стал терять время на споры. Почти бегом он миновал ворота и просторный внутренний двор, вымощенный каменной плиткой и с длинными колоннадами по периметру. Императорский двор был буквально утыкан статуями людей, отдавших жизни во имя империи. Деркенсан представил среди них сэра Рауля – высеченная из мрамора жесткая складка у губ, а над ней опухший нос пьяницы.
Хорошая смерть. Если не сказать, великолепная.
Они пробежали по северной колоннаде и попали во дворец через служебные ворота, использовавшиеся крайне редко. Они были закрыты, но не заперты, и охраны возле них не наблюдалось.
Жених покачал головой.
– Мы здесь поставили стражника, когда камергер позвал нас, – заметил он.
Из ворот они попали в помещения над главной конюшней, в обход переднего двора, где заключалось большинство сделок, обеспечивавших жизнедеятельность дворца, – на поставки продовольствия, предметов обихода и так далее. Нордиканец мог пройти здесь даже вслепую. В буквальном смысле этого слова. Обязательная часть подготовки гвардейцев императора состояла в умении перемещаться по дворцу с завязанными глазами.
Пересекая огромную кладовую, занимавшую весь верхний этаж конюшни и заставленную сотнями мешков с зерном, луком, чесноком, пряностями, а также бочками с оливковым маслом, Деркенсан пытался понять, куда идти. Рабочий кабинет управляющего располагался в другом здании. Люди в шутку называли управляющего Лордом Переднего Двора, однако он не всегда был другом гвардейцев.
Гигант вздохнул и свернул на лестницу, ведущую вниз.
– Я порчу свою одежду, – посетовал жених.
– Ты мне не нужен.
– Всегда пожалуйста, уверен, ты и сам справишься, – пропыхтел молодой человек.
Харальд перепрыгнул последние четыре ступеньки и приземлился на гладкие плиты пола конюшни, повернул направо и пробежал мимо шестнадцати стойл, занавешенных багряной тканью, – в них содержались личные лошади императора, среди которых было два лучших в мире боевых скакуна. Снова направо, на этот раз мимо Буцефала, любимца императора. Старый конь вскинул голову, когда Деркенсан пронесся мимо и выскочил на улицу. Дверь в кабинет управляющего стояла нараспашку, в передней никого, хотя там должны были работать вечно занятые три писаря.
Благодаря легкому ветерку, постоянно разгуливавшему по дворцу, нордиканец издалека смог безошибочно распознать шум сражения.
Взгляды Деркенсана и схолария встретились, и гвардеец вскользь подумал, а не зарубить ли ему кавалериста. Просто чтобы не рисковать. Он даже не сомневался в том, что сумеет справиться с ним.
Но жених не отвел глаз – в них читались решительность и искренность.
– Мне ничего не известно, – сказал он. – Но я за императора и понимаю: что-то здесь не так. Что бы ты ни задумал, я тебя прикрою. – Он расправил плечи. – Конечно, если ты не мятежник. Если да, то давай покончим с этим.
Нордиканец ухмыльнулся.
– За мной, – скомандовал он.
Через две минуты, длившихся целую вечность, они отыскали место сражения.
Но к тому времени почти все были мертвы.
Багрянородная[11] Ирина скорчилась в углу комнаты, ее длинные одеяния пропитались кровью. В какой-то момент ее ранили, и две женщины из ее приближенных стояли над ней с острыми ножницами в руках, закрывая своими телами от дюжины убийц.
Управляющий погиб. Камергер тоже. И внутренний караул схолариев.
Последние защитники принцессы, помимо двух женщин, являли собой весьма странную пару – монах и епископ. Оба вооружены посохами: один – простым, а второй – епископским. Харальд сразу же оценил их, как и нападавших, которые походили на обычных дворцовых слуг с оружием.
Только вот шрамов у них было намного больше, чем у настоящей прислуги, при отборе которой не последнюю роль играла приятная наружность.
11