И стаканчики были пусты, и фляга была пуста, и в груди было как-то пусто, словно вырезали оттуда что-то большое и привычное. То ли опухоль. То ли сердце…
Алиса Беляева
Никогда бы не подумала, что буду так болезненно переживать Генин отъезд. Уж за столько расставаний, сколько у меня с ним случилось в прошлой жизни, можно было стойкий иммунитет выработать. Но нет, в этот раз всё ощущалось по-другому. Я грустила. Словно в душе прогенералили, и теперь там не хватает ряда памятных вещиц. Неприятное, прямо скажу, ощущение.
Естественно, моё настроение не укрылось от Александра. Он долго молчал, но однажды вечером, когда мы сидели наедине и пили чай, не выдержал и спросил:
– Он тебе нравился?
– Что, прости? – я не сразу поняла, о чём речь.
– Майоров тебе нравился? – еще раз повторил Саша. Я задумалась, анализируя ответ. Да, пожалуй, нравился. Давным-давно – как мужчина, сейчас просто как человек.
В этом была моя ошибка. На такие вопросы надо отвечать сразу и отрицательно, а после всё долго отрицать, как Мальчиш-Кибальчиш, и уж точно не раздумьями заниматься.
Саша нахмурился, поджал губы.
Так, пришло время решать этот вопрос, пока он не превратился в проблему. Подперла щёку кулаком, внимательно рассматривая мужчину. Что не так? В чем корень проблем? В моём поведении или его отношении? Как повести беседу? Спросишь напрямую, пробурчит что-то невнятное в ответ, и всё.
– Саш, я себя неправильно и вызывающе веду? – Решила сразу зайти с козырей.
Молчание в ответ. Плохо. Просто отвратительно.
– Саша, поговори со мной, пожалуйста, я же вижу, что ты рассержен. Что не так?
– Ты не ответила на мой вопрос, – процедил он, отворачиваясь к окну.
– На какой вопрос? – подвисла я. – Про Майорова что ли? Да, он мне нравится, как друг, как партнер, как человек, в конце концов.
– А два года назад он тебя раздражал…
– Да, но люди меняются. Мы нашли общие точки.
– Я заметил.
Чёрт! Не так и не туда. Ощущение песка, убегающего сквозь пальцы.
– Давай не будем о нём, уехал и уехал. Давай о нас, – тихо попросила, глядя, как застывают, каменеют черты лица. Надо идти навстречу, договариваться, принимать, понимать, слышать и делать, раз я уже для себя решила, что хочу, чтоб этот человек был рядом.
Саша хмыкнул.
– Вокруг тебя всё время кто-то ошивается. Мне это очень не нравится.
Кивнула. И снова спросила:
– Я дала повод для ревности?
Тишина. Продолжает смотреть в окно. Встала со своего места, пересела к нему на колени. Положила руки по обе стороны лица. Повернула его голову обратно.
– Я дала повод для ревности?
– Нет, – процедил сквозь зубы.
– Слушай тогда внимательно, Александр Лушер! – прошипела в ответ. – Если я решу, что нашим отношениям пришел конец, я скажу об этом прямо и глядя тебе в глаза. Понял? Не смей принижать себя ревностью и оскорблять меня недоверием!
Ответом на мою вспышку гнева был поцелуй, жесткий, страстный, даже агрессивный. Кто б мне объяснил, что там, в душе, творится?!
Третий семестр подходил к концу. К письменным работам прибавились практические. Одним из таких заданий стало изготовление эскиза, а после и самого горшка по мотивам древнерусской керамики. Найти археологический образец и нарисовать было несложно, а вот замесить глину и выработать изделие на гончарном круге – очень тяжело.
– Я леплю из пластилина, – вспоминала детскую песенку, пытаясь превратить жертву абстракционизма в древнерусский горшок. – Кукол, клоунов, собак, – бортик никак не хотел отгибаться под нужным углом. – Если кукла выйдет плохо, назову её «Дурёха» – колесо остановилось, и я придирчиво осмотрела изделие. – Если клоун выйдет плохо, назову его «Дурак»[37]! – оценила результат своей работы.
В мастерскую вошла куратор.
– О, Алиса, я Вас как раз ищу. Вы закончили?
– Да на сегодня. Дальше сушить и в печь! – Сняла специальной струной горшок и поставила к остальным.
– Как вы относитесь к семестру в Японии? – без предисловий ошарашила меня вопросом.
Я пожала плечами: хорошо, в общем, отношусь, а в остальном думать надо.
– Положительно.
– Это замечательно! У нас в следующем семестре обмен планируется с Японским институтом народных промыслов. Десять студентов с каждой стороны. Ректор сказал отобрать самых перспективных… – она немного замялась, – из тех, кто финансовую сторону потянет.