По условиям конкурса, нужно было купить у них какой-то инструмент и с его помощью сделать изделие. Сфотографировать, снабдить все это маленькой историей, приложить документы, подтверждающие покупку у них, и все это отправить на электронную почту. Срок – конец января. Результате на сайте в конце февраля. Фотографии и истории участников опубликуют в рукодельном журнале, экземпляр которого пришлют всем участникам. Во молодцы! И сайт продвинули, и продукцию, и журнал!
На волне вдохновения перебрала все свои залежи шерсти, замиксовала, чтобы получить плавные переходы цвета от светло синего к зелено желтому, спряла толстенную арт пряжу с накрученными ракушками, вставленными жемчужинками, лентами и валянными шариками. Получилась яркая, объемная нитка начало которой было в холодных тонах, а конец в ярких, насыщенных. Назвала «Весна пришла», сфотографировала, сочинила историю, отправила, и далеко за полночь второго января легла спать. Да, уж счастливые часов не наблюдают[8].
Утром меня разбудила сестра, весело тыкая телефонной трубкой.
– Да? – спросоня попыталась понять кому я нужна.
– Ты готова? Я выезжаю. – Саша был до неприличия бодр.
– Нет, сплю еще.
– Не плохо ты на пожарника сдаешь! Время пол двенадцатого.
– Сколько? – смена положения из идеально горизонтального в строго вертикальное произошла в доли секунды.
– Да не переживай ты, – веселился собеседник, – Я пошел машину греть, минут через тридцать буду у тебя.
Дальше скорости моих сборов могли бы позавидовать все пожарники, космонавты и военные мира. И это учитывая, что им не нужно укладывать волосы и собирать пакет с подарками.
Через пятнадцать минут я была полностью готова и пила кофе на кухне. Ни чего, кроме нервно вцепившегося в ноги кота не говорило о только что промчавшемся по дому торнадо.
Дом, куда привез меня Саша, находился на окраине города, в как принято говорить, коттеджном поселке, где в девяностые в срочном порядке выкупали дачи и превращали их в дворцы. Этот же домик был скромным двухэтажным строением, навскидку не больше ста квадратов общей площади. Ухоженный дворик, украшенный аккуратными сухоцветами, уходил ровной тропинкой прямиком к речке.
Дома было уютно и тепло. Первыми нас встретила собака. Здоровенный черный доберман, который подошел молча ко мне, так же молча обнюхал и ушел лежать на коврик у камина.
– Это Мара, она не нападет без команды, но все равно советую к ней не лезть, – серьезно сказал Александр, помогая мне раздеться.
Почти сразу появились Сашины родители. Познакомились. Его мама – живая, не высокая молодая женщина с располагающей внешностью, представилась Светланой, и сказала, что только так ее и можно называть. Отец, а точнее отчим, обладал яркой азиатской внешностью: смуглый, темноволосый с резкими чертами лица, острым носом, тонкими губами. Он словно был выточен из куска янтаря. Звали его Сергей Петрович. И вот его вид и имя отчество вызвали во мне стойкое чувство дежавю. Где-то я точно с ним пересеклась, а вот где вспомнить не могла. Хотя, с другой стороны, работали мы в одной сфере. Поэтому скорее всего общались. Просто один из тысячи незнакомых людей, с которыми один раз столкнулся на перекрестке, и пошел своей дорогой дальше.
Младшая сестра была ровесницей Татьяны, и не уступала той не в росте, не в скорости передвижения по дому. Позже я узнала, что она занимается фигурным катанием, и училась у моего тренера по пилону хореографии.
После традиционного обмена подарками и быстрого чаепития меня утащили сначала показывать дом, двор и речку, потом трижды обыграли в аэрохоккей, приговорили к поцелуям, и тут же исполнили приговор. А еще я нашла гитару. Ту самую, пострадавшую от автомобиля. Александр ее поклеил, заменил гриф и струны, и теперь она, перевязанная бантиком висела в подвальной комнате, где мы играли в хоккей и целовались на диване. Прибежавшая звать, на ужин Юля со всей своей непосредственностью заявила, что она понятия не имеет на какой помойке брат нашел эти дрова и угробил на них кучу времени, но ленточка к интерьеру подходит.
– Мы его на помойке нашли, от отчисток отчистили, а он нам фигвама рисует, – процитировала я бессменного Матроскина под крайне недовольный Сашин взгляд.