Представление началось с веселой маленькой пьесы, которую они исполняли и раньше с большим успехом. Алиса была высокая брюнетка с умным и красивым лицом. Костюм Маркизы как нельзя более подходил к ее стройной фигуре, а Деми, в треуголке, в белом парике и с саблей на боку, был очень хорошим Бароном. Джози играла Субретку[22] и отлично справлялась со своей ролью. Других действующих лиц в пьесе не было, и успех ее всецело зависел от живости и естественности игры актеров.
Трудно было узнать серьезного Джона и ученую Алису в развязном господине и кокетливой девушке, которые смешили публику своими изменчивыми настроениями. Джози все время приковывала к себе внимание, подслушивая за дверями, заглядывая в чужие письма и появляясь в самые неурочные моменты. Высоко подняв нос и заложив руки в карманы, она с головы до ног представляла собой олицетворенное любопытство. Все шло хорошо, и капризная Маркиза, вдоволь натешившись над Бароном, признала уже себя побежденной и была готова отдать ему свое сердце, как вдруг боковая декорация покачнулась и чуть не закрыла собой Алису. Деми заметил несчастье и, как современный Самсон, поспешил плечом подпереть стену. Опасность была живо устранена, и Деми уже начинал свой последний монолог, когда взволнованный декоратор перегнулся вниз и шепнул, что все обстоит благополучно. При этом молоток выскользнул у него из кармана и упал прямо на Деми, чем в буквальном смысле слова отшиб ему память.
Занавес скрыл от публики хорошенькую сценку, не указанную в афишах, ибо Маркиза поспешила на помощь, говоря:
— О Джон, вы ушиблись? Обопритесь на меня, — предложение, которым Джон с радостью воспользовался, так как он чувствовал себя несколько ошеломленным, но не утратил при этом способность наслаждаться нежным прикосновением рук Алисы и участливым выражением ее лица. За то сознание, которое он почерпнул в них, он считал, что отделался бы дешево, если бы получил целый дождь молотков и весь колледж себе на голову.
Явилась Нэн с неразлучной карманной аптечкой, и рана была благополучно промыта и залеплена к тому времени, как влетела миссис Джо, вопрошая трагически:
— Что с ним? Если он не может играть, моя пьеса пропала.
— Нисколько, тетя, вместо нарисованной раны у меня есть теперь настоящая. Не беспокойтесь, я сейчас буду готов. — И, схватив свой парик, Деми исчез с красноречивым взглядом, брошенным на Маркизу, которая испортила из-за него свои перчатки, но не выглядела огорченной, хотя перчатки были длинные и стоили дорого.
— Как ваши нервы, Флетчер? — спросил Лори, стоя рядом с миссис Джо в ожидании последнего звонка.
— Так же покойны, как и ваши, Бомон, — отвечала миссис Джо, отчаянно жестикулируя миссис Мегги, у которой чепец съехал набок.
— Мужайтесь, товарищ; что бы ни было, я буду с вами.
— Пьеса должна удасться. Мы вложили в нее столько труда и правды. Посмотрите, как Мегги мила в своем крестьянском костюме.
Миссис Мегги изображала Старую Фермершу и, сидя на кухне у веселого огонька, качала люльку и штопала чулки так естественно, как будто вся ее жизнь прошла в этом занятии. Седые волосы, хороший грим, простое платье, чепчик на голове, маленький платок на плечах и клетчатый фартук окончательно преобразили ее, и ее появление на сцене было встречено всеобщим одобрением. В коротком монологе она выяснила ситуацию: Сэм — ее сын — хотел идти в солдаты, Долли — ее беспокойная дочка — стремилась к городским удовольствиям и развлечениям, а бедная Элиза, неудачно вышедшая замуж, вернулась домой, чтобы умереть, и завещала своего ребенка матери, не желая оставлять его дурному отцу.
Иллюзия усиливалась реальностью обстановки, так как в котле кипела вода, тикали часы, а из люльки выглядывала пара детских ножек в синих шерстяных чулках. Эти ножки вызвали первые рукоплескания в публике, и мистер Лори с восторгом шепнул своему партнеру:
— Я знал, что ребенок будет иметь успех.
— Если он не закричит, мы спасены, но положение рискованное. Будьте готовы прийти на помощь, если Мегги с ним не справится, — ответила миссис Джо.
— Вот Деми, — продолжала она, схватив мистера Лори за руку, увидев испитое лицо, показавшееся в окне. — Надеюсь, что его не узнают в роли Зятя. Никогда не прощу вам, что вы отказались играть Негодяя.
— Автор не может участвовать в своей пьесе. Он отлично загримирован и как раз подходит для мелодрамы.