Я вновь откашлялся, так мучительно, будто вытянул из гортани длинный шершавый шнурок. Утёр выступившие слёзы, машинально включил «Маяк» и задержался на кухне, слушая песню. Вот же история: помню до сих пор, какая была песня, прежде слышал её не раз и даже подобрал на гитаре в один из ближайших дней. Очень нравилась она Свете Шульц. А теперь исчезла, не звучит в эфире, ни единого следа в интернете, и временами кажется, будто приснилась мне тогда. Не знаю ни авторов, ни певца: роскошный баритон с лёгким восточным отзвуком, но не Муслим Магомаев и не Ренат Ибрагимов. И не Заур Тутов, и не Радик Гареев, и не Мовсар Минцаев. Остаётся, под настроение, петь самому:
По пути в комнату взял нагруженный поднос в одну руку, другой постучал и приоткрыл дверь. Лена сидела на диване, в недоумении оглядываясь.
– С добрым утром, – сказал я.
– Утром? – спросила она хрипловато и кашлянула. – Я у тебя дома, да?
– Угощайся. – Я придвинул табурет и поставил на него всё принесённое. – Чай горячий, бутерброд с маслом, просто хлеб, яблоко, слива, кизиловое варенье без косточек. Налетай, на берег выйдем не скоро.
– Какой берег? – спросила она, встряхнула головой, поморщилась, но тут же взялась за бутерброд. – А как же?..
– Полина Сергеевна? С ней всё схвачено.
– Нет, серьёзно?
Я вкратце рассказал, как всё обстояло серьёзно. Долго рассказывать было и не о чем, но за эти несколько минут Лена выпила половину чашки, съела бутерброд и ещё кусок хлеба, намазав вареньем, затем сгрызла яблоко и спохватилась:
– Ой, а как же ты?
– Не волнуйся, я уже, пока ты спала.
– Спасибо. Вообще, это…
– Да ладно, не за что.
До этого мгновения я не думал о благодарностях – но, едва Лена попробовала высказать, почувствовал всю их неуместность. Ничего особенного не сделал и даже то, что всё-таки сделал, мог бы сделать раньше. Я в третий раз откашлялся, уже легко и почти неслышно. Лена, привстав, вынула из заднего кармашка брюк резинку и убрала волосы в хвост.
– Это твоя? Ты играешь? – тихо спросила она, кивнув на гитару, стоявшую у стены в открытом чехле.
– Немного.
– А я совсем немного. Одна девочка научила… там, где я раньше жила.
– Это здорово, попробуй. – Обрадованный, что нашлась тема для разговора, я взял гитару. – Или ещё хочешь? – кивнул на поднос.
– Не, спасибо.
– Тогда держи.
– Ну я не знаю… – отнекивалась Лена, но я вручил ей инструмент и, сев напротив, приготовился слушать. – Всё забыла уже, – прошептала она, осторожно задев струны, но прошептала музыкально, неосознанно подстроившись под нужный тон. Взяла аккорд, сделала несколько переборов, глубже вдохнула и наконец не запела, скорее заговорила под собственный аккомпанемент, очень тихо, приятным голосом и верно держа мелодию:
Я кивнул, одобряя взглядом, когда Лена дошла до припева:
– Нет, слушай, – сказала она, прервавшись, – не могу баррэ, никогда не получалось… Наверное, силы не хватает в пальцах.
– Этот аккорд можно брать по-другому, – с готовностью объяснил я, сел рядом и, винтообразным движением продев руку между Леной и грифом, дотянулся до струн. – Смотри: мизинцем прижимаешь первую струну на третьем ладу, средним пальцем – шестую на третьем, указательным – пятую на втором. Безымянный так смешно висит в воздухе. Получается то же самое, вот послушай, – и несколько раз подряд взял аккорд одним и другим способом, – правда?
10
Всё-таки выяснил: Апти Далхадов. Музыка Виктора Радзионтковского, слова Диомида Костюрина.