– Привет! – сказала незнакомка. Олег обернулся и увидел на соседнем балконе темноволосую девушку в тёмно-синем раздельном купальнике.
– Загораешь? – спросила она.
Олег кивнул и что-то промямлил.
– Я вот тоже, – сказала девушка, на вид старшеклассница. – Ты здесь теперь живёшь?
– Да.
– Сегодня приехали? А раньше Света жила. Она улетела в Североморск, папу туда отправили в командировку. Холодно там… – она чуть поёжилась. – Меня зовут Настя, а тебя?
– Олег.
– Очень приятно. Тебе сколько лет?
– Двенадцать.
– В шестой класс пойдёшь?
– В седьмой. В декабре будет тринадцать.
– Светка в восьмой. Маленькая, но мы дружили, она умная. Ходили в гости. Знаешь, что это за окно? – кивнула Настя на окно, разделявшее их балконы.
– Нет… – Олег не мог выйти из растерянного состояния, а вопросы Насти ещё сильнее в него загоняли. В гости, что ли, ходили через окно?..
– Там моя комната, – объяснила она. – Когда она хотела что-то сказать, стучала по подоконнику условным сигналом, я выходила. Когда я хотела сказать, стучала по перилам. Вот такой сигнал.
И Настя костяшками пальцев отбарабанила на перилах два быстрых удара и через короткую паузу – три.
– А зачем условный? – решился спросить Олег. – Можно ведь просто…
– Ну, были ещё и другие.
– А вы… то есть… это…
– Это я, что ли, «вы»? – указала Настя на себя и рассмеялась. – Не выдумывай, я – это «ты». Хочешь спросить, в какой класс пойду, верно?
Олег кивнул.
– А ни в какой, в этом году окончила. Одной пятёрки не хватило до медали. Не прошла по конкурсу в институт и вернулась. Теперь буду готовиться, чтобы через год пройти железно. И надо искать работу. Хотела нянечкой в детский сад, у меня бы получилось, но там нет вакансий. Есть вакансия уборщицы, я бы и уборщицей пошла, но здесь уже мама против: «Не для того мы тебя воспитывали!..»
Настя внезапно скрылась в глубине балкона и заговорила с кем-то, кто спрашивал её из квартиры:
– Что? Да. С привидением, конечно… С новыми соседями. Я достаточно одета! – сказала она после паузы уже с раздражением и вернулась к перилам.
– Ладно, сегодня уже не получится поговорить. Завтра день большой, выглядывай. Пока! – и, махнув рукой, исчезла.
В школу снова пришла Наталья Борисовна, теперь одна, в джинсах, кожанке и кроссовках. Она собрала нашу команду на перемене и спросила:
– Ребята, вы помните, когда закончили репетировать в тот день?
Какой день имелся в виду, было понятно без слов. Конечно, мы помнили. И только сейчас я заметил кольцо на безымянном пальце её правой руки.
– Сегодня заканчивайте минута в минуту и тем же путём двинемся на участок. Желательно так же одеться. Будем повторять события во всех подробностях.
Мы с Таней, вопреки уговору не выделять друг друга из общей массы, переглянулись. Всех подробностей, пожалуй, не надо… Впрочем, то, что хорошо было бы скрыть, к делу явно не относилось.
Репетиция в тот день была замечательна тем, что мы наконец уговорили спеть Таню. «Спой, Танчик», – вспомнил я единственный вечер у неё в гостях, и это стало последней соломинкой: Таня, погрозив кулаком, сдалась. На её необычный, очень экспрессивный голос, как все и ожидали, замечательно легла одна из Викиных песен, и ещё Василий предложил новую – такое популярное лет десять назад, а теперь подзабытое зимнее регги:
Одновременно петь и играть на ударных ей было неудобно, палочки пришлось отложить. Василий пообещал выучить до концерта кого-нибудь на подмену, хотя бы Андрея Тарасова, давно проявлявшего к барабанам интерес.
Наталья Борисовна встретила нас на выходе из подвала. Общество ей составляли пожилой географ Демьян Филиппович – герой-партизан и классный руководитель моих друзей – и трое мужчин; один из них держал наготове планшет и ручку, другой – фотоаппарат, а третий стоял чуть поодаль. Мы расписались на листе, где уже были пропечатаны наши фамилии. Коротко переговорив с Натальей Борисовной, к нам присоединился и Василий.
– Идёмте, – сказала Наталья Борисовна, – той же дорогой, в том же темпе. О чём вы говорили по пути?