Взять того же Полоза. Образ архетипический, распространённый: змей — обитатель хтонического мира. Известен и у манси (вогулов) под именем Ялпын-Уй, и у башкир, и у марийцев — Шем-Кишке. Однако некоторые криптозоологи считают, что вогульский Ялпын-Уй — создание отнюдь не мифическое, а самое что ни на есть реальное. В Интернете, в книгах, посвящённых поискам таинственных обитателей нашей планеты, наряду с упоминаниями снежного человека, озёрных монстров и чупакабры есть и статьи о «мансийской анаконде». Истории об опасных встречах в дикой уральской тайге с неведомой огромной змеёй в позапрошлом столетии были столь обильны, что поиски рептилии предпринимал даже зоолог Л. П. Сабанеев, более известный как автор монументального труда «Жизнь и ловля пресноводных рыб». Никого, разумеется, не нашёл… Зато немецкий учёный Петер Симон Паллас, посетивший Урал во время экспедиции в 1770–1771 гг., утверждал, что якобы видел в крестьянской избе шкуру или выползок огромной змеи, и даже придумал ей латинское название — Coluber trabalis — полоз бревноподобный. Шкуру эту крестьянин «наотрез отказался продавать», что типично для подобных историй.
Впрочем, верить или не верить в существование гигантской ползучей гадины в лесах Урала — личное дело каждого. А что с другими монстрами? Что за огненноухая подземная кошка? Откуда взялся такой удивительный образ? Ряд исследователей полагает, что на мысль о кошке навели похожие на треугольные кошачьи уши языки горящего метана над болотами. Что ж, логично! Но тот же А. Иванов считает, что в образе Земляной Кошки у Бажова изображён Мамонт, которого также называют Земляным Оленем или Земляным Быком[35]. Представления о Мамонте, как о звере, живущем под землёй, питающемся землёй и оставляющем после себя огромные пещеры, встречаются практически у всех народов, которые находили кости или вмёрзшие в вечную мерзлоту туши этого животного. Но как мамонт стал кошкой? Вот что пишет Иванов в статье «Демоны подсознанья» (2008): «…Мамонт — брендовый персонаж Кунгурской пещеры, знакомый ещё Татищеву. Это он, Подземный Зверь Мамонт, живёт в недрах Ледяной горы… Поблизости от тех мест, где происходит действие сказа [„Кошачьи уши“ — П. П.], находится деревня Кунгурка: понятно, как Мамонт перебрался на другую сторону Урала. А ещё поблизости находится урочище Кошкарихинский торфяник. „Торфа“ — это верхний слой почвы, который снимали старатели, чтобы добраться до золотоносных песков. „Кошкарихинский“ — значит, принадлежавший „кошкарям“, жителям посёлка Кочкарь в Челябинской области… Кочкарь был центром „золотой лихорадки“ конца XIX века. „Кочкари“ переделались в „кошкарей“, потому что в русских поверьях рыжая кошка — символ золота. А русская рыжая кошка слилась с уральским Подземным Зверем Мамонтом и превратилась в Земляную Кошку». Версия спорная, однако, имеющая право на существование. Между прочим, подземные кошки фигурируют ещё в одном сказе — «Сочневы камешки». Там они не такие исполинские, как в «Кошачьих ушах», однако, по-настоящему жуткие — с пустыми глазницами вместо глаз, да ещё и говорящие.
Говоря о бажовских чудовищах, нельзя обойти вниманием и Хозяйку Медной горы. «Какой ж это монстр?!» — изумится иной знаток хоррора. И будет не прав. Конечно, в её облике ничего «чудовищного» нет, более того, в сказах Бажова она «предстаёт в образе прекрасной женщины с косой и лентами из тонкой позвякивающей меди, в платье из «шелкового малахита». Однако ж, согласно Википедии, Хозяйка суть горный демон, а уж кто-кто, но демоны в обличьях прекрасных дев — самые опасные монстры. Нельзя её назвать ни доброй, ни злой: христианской морали она чужда, церквей, попов и молитв не боится, но терпеть не может. Характер взбалмошный: захочет — заточит человека в своём подземном царстве, захочет — заживо замурует в глыбу малахита…
Но оставим в стороне творчество Бажова и обратим взор на другие образы уральской мифологии, не менее достойные того, чтобы их упомянули на страницах журнала, посвящённого мистике и хоррору. Оговорюсь сразу: Урал — регион большой и населяют его многие этносы, поэтому остановимся только на существах, порождённых воображением хантов, манси, коми-зырян и коми-пермяков.
И кого только тут нет! Это и леший Ворса (Ворись) то невидимый, то предстающий перед охотником в виде вихря, то в виде великана, то в виде человека, не отбрасывающего тени; и водяной Васа (Ваисьморт, Вакуль), подобный либо старику с рыбьим хвостом, либо чудовищной щуке; и обитатели овинов, бань, изб. Есть и ожившие мертвецы, например, колдун Сьола-поласа, пожелавший сожрать сердце колдуна — соперника Яг Йивсы и ради этого зубами прогрызший путь в избу последнего. Впрочем, как раз таки эти персонажи практически ничем, кроме имён, не отличаются от аналогичных созданий славянского пантеона. Но есть существа уникальные и по-настоящему монструозные. Такие, как страшилище-карлик Анщих Сисьва Пялт (букв. Старик Длиною с Зайца) из мансийской сказки «Сынок с оленье ушко», отрывок из которой хочу привести: «Повернулась она [Пекла, героиня сказки — П. П.] к двери и увидела на пороге своей избы маленького сморщенного Старика Длиной с Зайца… Он уже переступил на седьмую половицу, а уши его ещё на пороге. Старик Длиной с Зайца сел за стол, притянул свои уши к себе и кинул их на лавку… схватил оленью голову и впился в неё острыми зубами. Губа верхняя у Старика разошлась надвое, одна потянулась к левому уху, другая — подпрыгнула к правому. Вместе с костями проглотил голову, облизнулся и отёр губы и руки длинными ушами». Представили? Уродливый человечек с волочащимися по земле ушами и с пастью, как у грабоидов из «Дрожи земли», позволяющей целиком проглатывать оленьи головы… Бр-р! Экая мерзость!