В опытах Торндайка соединяются определенные кинестетические тактильные и зрительные раздражения от известных внешних предметов и их положения с другими, тоже определенными зрительными, а может быть, и вместе с кинестетическими раздражениями от тех же или других внешних предметов. Инстинкты же, эмоции, играют отдельную роль, являясь возбудителями двигательной деятельности животного, то, часто, хаотической (это только в самом начале ориентировки животного в окружающей среде непосредственно после рождения), то, почти постоянно, направляемой до известной степени прежде образовавшимися ассоциациями, прежними знаниями. Таким образом, здесь образование ассоциации, с одной стороны, и поддерживание необходимой двигательной деятельности животного, а также и необходимого тонуса коры, с другой, отделены друг от друга, а в процедуре условных рефлексов они слиты. Что этот анализ правилен, доказывается деталями вышеприведенного опыта Подкопаева и Нарбутовича. Опыты с ассоциацией двух индифферентных раздражителей при их совпадении во времени ставились на животных несколько раз, но безуспешно.
При этом можно было заметить, что при повторении их быстро наступает индифферентное отношение к ним животного (угасание ориентировочного рефлекса). Поэтому в новых опытах с той же задачей была поставлена цель поддерживать в животных ориентировочные рефлексы на применяемые раздражители возможно большее время, чтобы успела образоваться связь раздражителей при еще деятельном состоянии коры.
Ради этого один [раздражитель] был тон, но постоянно слегка меняющийся, т. е. вызывающий на новизну ориентировочный рефлекс, а другой – бесшумно двигающийся предмет, так как движение вообще представляет собой физиологически более длительно действующий раздражитель и тогда только образовывается ассоциация. [1933 г.]
Проба физиологического понимания симптомологии истерии
Глубокоуважаемому товарищу Алексею Васильевичу МАРТЫНОВУ к сорокалетию его выдающейся научной, учительской и практической деятельности посвящается благодарным автором.
Ленинград. Апрель, 1932.
Объективное изучение высшей нервной деятельности методом условных рефлексов так подвинулось вперед, расширилось и углубилось, что не кажется очень рискованным пробовать физиологически понимать, анализировать такую сложную патологическую картину, которую представляет собой истерия во всех ее проявлениях, хотя истерия считается всеми клиницистами душевной болезнью целиком или по преимуществу, психогенной реакцией на окружающее. Таким образом, это есть вместе с тем испытание того, насколько учение об условных рефлексах вправе претендовать на физиологическое объяснение так называемых психических явлений. И здесь опять, к сожалению, нельзя обойтись без физиологического введения, хотя бы и очень краткого. Все еще и на своей родине условные рефлексы относительно мало известны, а кроме того, учение о них так быстро развивается, что многое и важное из этого учения даже и не опубликовано и здесь сообщается впервые.
Условные рефлексы, постоянно накопляемые в течение индивидуальной жизни животных и человека, образуются в больших полушариях или вообще в самом высшем отделе центральной нервной системы животных. Они представляют дальнейшее усложнение обыкновенных безусловных рефлексов, т. е. данных со дня рождения в организации центральной нервной системы.
Биологический смысл условных рефлексов тот, что немногочисленные внешние возбудители безусловных рефлексов при определенном условии (совпадении во времени) временно связываются с бесчисленными явлениями окружающей среды как сигналами этих возбудителей. Через это все органические деятельности, представляющие собой эффекты безусловных рефлексов, приходят в более тонкое и в более точное соотношение с окружающей средой в ее все больших и больших районах. Учение об условных рефлексах, или физиология высшей нервной деятельности, занимается изучением законов динамики этих рефлексов при нормальной и патологической жизни.
Деятельность больших полушарий, как, надо думать, и всей центральной нервной системы с ее двумя процессами – раздражения и торможения, управляется двумя основными законами: законом иррадиирования и концентрирования каждого из этих процессов и законом их взаимной индукции. Опыты над нормальной деятельностью коры позволяют сделать вывод, что при слабом напряжении этих процессов они с первого момента и с места их возникновения иррадиируют, при достаточно сильном – концентрируются и при чрезвычайно сильном – опять иррадиируют. Когда процессы концентрируются, они индуцируют противоположный процесс как в периферии во время действия, так и на месте действия по окончании его.