Комары, даже несмотря на «Тайгу», доставали мужиков очень сильно. Днём то, не так сильно — всё же двигаешься… Но, вот ночью! Несмотря, на вроде плотно закрывающиеся на «молнию» двери палатки — проникали вовнутрь и, спать мужикам по-человечески не давали. Мне то, что! У меня был с собой ультразвуковой приборчик и, зарядив его от генератора «Хрени» днём, я включал его на ночь в своей палатке и спокойно дрых.
На четвёртую ночь, выйдя из своей палатке «отлить», я об кого-то споткнулся. Включил фонарик… Ничего себе, дела! Мужики покинули свою общую, большую палатку и разлеглись вокруг моей… Даже, рыбаки здесь во главе с Линём! На следующую ночь поставил свою палатку между большой, с косарями и четырёхместной, рыбацкой… Как, там рыбаки на «Втором стане» спят?! Надо будет им дополнительно побольше тюбиков с «Тайгой» подкинуть.
То, что звери и птицы избегают появляться на Болотах — конечно верно, но отчасти. Водоплавающей дичи здесь прилично, хотя — на мой взгляд, могло быть и побольше… Всё-таки, видать — здесь им почему-то не климатит! Охотиться на уток да гусей не стал — так как, патроны у меня были заряжены крупной дробью — почти картечью. На волка, там… На волчару какого, двуногого! На всякий случай, короче… От уток, после такой дроби одни перья бы остались!
В пятую ночь кто-то частично сожрал рыбу в яме и, кроме того разрыл ямы с рыбьими потрохами. Ну и, запашок стоял, пока их снова не закопали! По следам определил, что это кабаны… Дикие или, домашние, не понятно — я не охотник. Хотя, откуда здесь домашние?
— Ну, вот! А ты говорил, что здесь зверя нет…, — упрекнул я Линя, — высчитать бы с тебя за потравленную рыбу!
— Я не говорил, что вообще нет зверя, — отмазывался тот, — я говорил, что редко заходит… Вот и, зашёл. Редко.
— Скажи ещё, что специально ко мне зашёл…
— Ну, а чё? Если комары от тебя, Дмитрий Павлович, улетают — почему бы кабанам, наоборот, не прибежать?
Не нашёлся, что ответить…
Решил устроить засаду. Мужики соорудили для меня домик из камыша, я забрался вечером вовнутрь, настроил фонарик с вечера — на яму с рыбой и, стал ждать.
Где-то за полночь в стороне ямы раздалось смачное хрюканье… Подождав ещё с полчаса, я включил фонарь и, почти наугад, разрядил весь магазин «Сайги» в сторону ямы. Фонарь то, даёт узконаправленный луч и, в кого стрелял — я практически, не видел! Вроде, как — кабаны.
Вылез из домика и вместе с подоспевшими мужиками осмотрел место происшествия. Возле ямы с рыбой валялась приличных размеров дикая свинья и три подсвинка — по словам Линя, полугодовалых. Кроме того, по следам крови догнали и пристрелили ещё двух поросят.
— Трое ушло…, — подытожил «следопыт» Линь, — сам кабан и с ним два поросёнка. Однако, как быстро ты, Дмитрий Павлович, своё ружьё перезаряжаешь!
Тут же, ночью наступило настоящее пиршество, ради которого я — на радостях от нежданной удачи, не пожалел большей части запаса водки, взятого с собой на Болота. Для того, чтоб мужики не заболели в здешнем промозглом климате. Каждый вечер я наливал им по сто грамм — для «сугрева». Впрочем, ели в основном потроха и ливер — мясо я приказал солить и отправлять на «большую землю».
Хорошо поев и выпив, мужики начали более свободно общаться со мной. В основном, они задавали вопросы про житьё-бытьё в Америке… Я тоже, на радостях слегка «поддав», охотно им не только отвечал — но и, в свою очередь, тоже задавал вопросы. Интересовала меня, разумеется, не Америка — а, то как они докатились до такой жизни… Ну, тут я ничего принципиально нового не узнал, в основном: «Бога забыли, пьём много — вот и, живём так…», — и при этом красноречиво косились на меня, аж неудобно было…
Чтоб соскочить с этой щекотливой темы, задал вопрос об Солнечной Пустоши. Спрашиваю: почему, мол, здесь всё не так — как в остальной Руси? Взялся ответить самый пожилой из мужиков:
— Мне мой прадед рассказывал, а дожил он, почитай — до ста лет, без малого… В стародавние времена жил в этих краях некий языческий народ… Не припомню название… То ли Щеря, то ли Меря… Не помню, короче, врать не буду! Жили они по своим старинным, справедливым обычаям — сытно и зажиточно. Не было у них ни бедных, ни богатых, не ведали они ни податей, ни барщины, ни рекрутских наборов… Избы делали из камыша, а одёжу из крапивы. Правили ими наимудрейшие старики, а молились те люди своим языческим богам — жертвы которым приносили в одной пещере. В основном, молоденьких девок. А, те им за это дарили всякие диковинные вещи… А, урожаи какие у них были! Сам-двадцать[24]! А, то — и, сам-пятьдесят!
24
Урожайность выражалась в четвертях или в «самах» — отношение общего сбора хлеба к количеству посеянных семян.