— Даже, так! — изумлён, если не сказать больше!
Они всё уже про меня знают — хотя, я не называл им ни своё имя, ни фамилию…
— Умный человек был Герман, твой брат! Жаль, ушёл от нас так рано… Понимал: сегодня он олигарх в Москве, а завтра — лесоруб на Колыме… Страна у нас такая!
— Хорошо! Я буду отстёгивать в общак! — выпалил я, — …а, ты найдёшь мне, Крёстный, того кто убил моего брата?
Тот долго молчал, уставившись куда-то мимо меня… Потом медленно заговорил, обдумывая каждое своё слово
— …Уже давно бы нашли, если б, могли. Хотя бы для того, чтоб возместить… Герман то, не мало нам в общак башлял! Но… Чего не можем, того не можем! Единственное, в чём я могу своё воровское слово дать: не из наших он — этот мокродел. Вот, это — точно!
Что-то он темнит, вот только по какой теме… Ясное дело, Германа убивать блатным бы в голову не пришло — в этом Крёстный мне не соврал. А в чём соврал? Значит, всё же что-то знает! Ладно, ещё свидимся…
— Если что, я хорошо заплачу за наводку… Проверенную наводку!
— Хорошо, я передам по своим…
— …Слух прошёл, — чуть попозже, помолчав, переменил тему Крёстный, бросив малоуловимый взгляд на Шныря, — что, у тебя ещё кое-что с собой имеется для своего Крёстного, Ряба?
Слово «Крёстного» он проговорил, как ребёнок проговаривает слово «мороженное», например…
— С собой нет, я же не дурак!
— Мы знаем…
Вот и, пойми его: то ли знают, что я не дурак, то ли уже успели прошманать эту квартиру!
— Есть фото на флешке. Показать?
Получив положительный ответ, я включил комп и вставил флешку в системный блок.
Экспертом по драгоценным безделушкам у них был, по ходу, только Шнырь… Он только причмокивал, разглядывая в упор на мониторе золотые и серебряные монеты, царские ордена, женские драгоценные украшения. Остальные тоже, дружно сопели в три свистка…
— В рот мента! — вдруг воскликнул Шнырь, — да, это же шестнадцатый век! Этому кресту цены нет!
Это он дошёл до того самого небольшого крестика с «камешками» и, «булыжником» в центре…
— Ничего, так… «Булыга[32]»! — Хорю тоже понравился бриллиант в центре крестика.
— Как, это — «нет цены»? — удивился я, — лимон за этот крестик и два лимона за всё остальное… Зелёными, разумеется. С учётом вычета на общак.
Все четверо уставились на меня, как Ленин на буржуазию…
— …Где ты всё-таки это «взял»? — подозрительно прервал общее молчание Шнырь.
— Где я взял — там, ещё есть! — нагло ответил я, — но, меньше с вас взять я не могу. Зуб даю! Рябе тоже надо зёрнышки клевать, чтоб следующее яичко снести… Неужели непонятно?
— А, что за «яичко» ты «снесёшь» нам в следующий раз, Ряба? — осторожно прошипел Крёстный.
Я призадумался… Слишком уж газовать не надо. И, подсовывать те же самые монеты и драгоценности тоже не стоит.
— …Тут заранее не угадаешь. Но, камешки и золото в слитках я обещаю. Лямов на пять… Может, на десять.
— Когда?
— Тоже, не угадаешь точно… Где-то — через месяц, через два. Самое позднее — через три месяца.
Подумав, Крёстный обвёл своих глазами:
— Так, что? Кто, что думает?
Первым высказался Шнырь:
— Надо брать, Крёстный! — ух, ты! Моё погоняло прилипло. И, Крёстному это очень понравилось. Теперь, я у его в немалом фаворе! — такого фарта[33], такого «красного товара», у нас давно уже не было!
— Если он, вообще, был такой фарт! — добавил Хорь и, кивнул в мою сторону, — а пацан, вроде правильный. На таких у меня чутьё!
Сильная Рука у выхода из зала ничего не сказал — но, по его лицу было видно, что он одобрит любое решение Крёстного.
— Надо бы вживую посмотреть…, — за всех прошипел Крёстный.
— Да, не вопрос! — с готовностью ответил я ему, — …давайте, это сделаем так: завтра, после обеда я позвоню в какую гостиницу вам надо приехать. Спросите по приезду у портье, в каком номере я остановился… Посмотрите мои вещицы — и, если вам понравится, то так же — платите мне перечислением на мой депозитный вклад до востребования. Как только на мой счёт капнут денежки — можете забирать хабар и отчаливать… И, ждать моего следующего звонка.
— Ты, что? Нам не доверяешь, Ряба?! — удушливо, с очень коротким смешком просвистел Крёстный.
Нехороший, такой смешок…
— При чём тут доверие? — не повёлся я, — ремесло у нас с вами опасное — всяко может быть… За мной вполне может быть ментовской хвост. Совсем уж поцеватыми тоже, мусоров считать не надо — сами прекрасно знаете…
Шнырь согласно закивал головой… Был прецедент, значит.