Осадка у пароходов такого типа была небольшая, и они хорошо ходили по мелководью. По Волге они доходили аж до Ржева, а по Оке — даже, до Рязани!
В данный промежуток времени пароходное общество «Самолёт» переоснащалось на так называемых «американцев» — более современные двухпалубные пароходы, а старые, но ещё вполне исправные суда активно распродавало.… Вот так и, обзавёлся этим пароходом его прежний владелец…
А мне что с ним делать?
У меня и, так забот полон рот, а тут ещё заниматься почти незнакомым мне делом… Не, не пойдёт! Подумав и, поуговаривав с неделю братьев Блаженновых, я создал с ними акционерное пароходное общество. Как его назвать я долго не думал! Раз на Руси есть пароходное общество «Самолёт», то почему б — там же, не быть новому акционерному пароходному обществу «Ракета»?!
Кстати, старое название этого парохода мне сильно не понравилось… «Нимфа» — что это за название?! Какие-то, ассоциации нехорошие навеивает[94]…
Назову-ка я этот пароход… Придумал! Назову-ка я этот пароход — «Монтана»!
— А почему, «Монтана»? — спросил, сперва почесав затылок, один из братьев, — что это такое?
— ООО!!! «Монтана» — это, ПИЗ…ЕЦ!!!
Вопросов, больше не было…
Сразу же решили с братьями, что их старый пароход мы будем использовать для сугубо «внутренних» рейсов — то есть от Нижнего до Новой Пристани близ Старой Паромной Переправе и, до Лесоповала, а вновь приобретённый — на дальняке… То есть, за зиму переделаем в танкер и будем на нём возить бензин.
…Ну, это всё потом. А сейчас встал вопрос, что делать с Ваней Левшой? Тут я сильно завис… Ладно, оставим решение этого вопроса на утро. Утро вечера мудренее…
С утра этот вопрос решить не удалось, потому что нагрянула полиция — для следственных мероприятий. Что, за кипеж!? Оказывается, Лукич ночью сломал себе шею, упав с лестницы! Спец, в ответ на мой вопросительный взгляд, только недоумённо развёл руками, типа: знать не знаю, в первый раз слышу и безутешно скорблю вместе с вами… Врёт! Нутром чую — врёт! Ну, вот… Вот и, первый труппешник на моей совести! Теперь придётся с этим жить… А, сколько их ещё будет?! Эххх-хех-хехххех…
«Следственные мероприятия» у полиции сразу же пошли наперекосяк! Ибо, практически одновременно с полицией заявился Сатрап и «висел» над их душами… А чуть попозже прилетела рассвирепевшая Лошадёнок на ярко-красной «Хренни-Леди» и, полицейским стало, вообще кисло!
Короче, вяло и формально — «для галочки», проведя эти самые «следственные мероприятия» полицейские свалили ещё и, радуясь, что ноги унесли. Кстати, даже Левшу — ключевого свидетеля, не допросили!
Как всё утряслось и устаканилось — а, всё утряслось и устаканилось только после обеда, я занялся всё же судьбой Ваньки Левши:
— Что делать будем с тобой, Ваня? — в присутствии всех, причастных к этому событию, спросил я, — я могу простить, практически всё… Даже, рукоблудие в присутствии дамы!
Народ заржал…
— Вот только, предательство не прощу никогда!
Ваня тоже, по ходу, долго над этим думал:
— Выпорите меня, господин Стерлихов!
— Выпороть тебя?!
— Да, выпорите! Только не прогоняйте…, — заплакал Левша, — пропаду я…
Я обвёл всех присутствующих просветлённым взором:
— Все слышали?! Ребёнок САМ просит, чтоб его выпороли!
Все присутствовавшие — попаданцы, «отморозки», Казак с перебинтованной головой, сыновья Карпа, Самоделкин и «кураторы» Левши и Правши — Старовер и Татарин, вразнобой подтвердили, что слышат.
— …Достаточно редкое — в обитаемой части нашей Галактики, явление!
Я походил, подумал:
— В принципе, Ваня Левша ещё несовершеннолетний… К тому же, как я от его уважаемой мною мамаши слышал — рождённый недоношенным и, от того до сих пор страдающий детским слабоумием и ночным энурезом.
Народ, прямо таки лёг…
— Да, к тому же он до глубины осознал, что накосорезил, искренне раскаивается и просит, чтоб его выпороли…Если ребёнок САМ просит, чтоб его выпороли, то отказывать ему ни в коем случае нельзя! Можно нанести непоправимую психологическую травму нежной душе ребёнка… Так ведь, Евгений Васильевич?!
Мозгаклюй пожал плечами:
— Конечно, конечно надо выпороть за такие художества… Чтоб приостановить развитие синдрома Дауна!
Кто будет пороть? Как, это «кто»?! Лицо, наиболее пострадавшее от ваниных «художеств»! То есть — не я, а ванин «куратор» Старовер. Я то, своё вернул… Ну, за исключением сущих пустяков. А за «сущие пустяки» — неведомо куда девшиеся, я содрал с обидчиков с лихвой.
94
Если кто не знает, то в «Двенадцати стульях» — ещё не написанного Ильфом и Петровым, так называлась похоронная фирма…