Практически, уже все члены «Корпорации» были одеты в разномастные «афганки» из крапивного волокна, с небольшой долью хлопка. Правда, обуты они были, как и прежде — в лапти. Видон, посему у «членов» несколько прибабахнутый…
Из кроличьего пуха, мешая его с той же крапивной пряжей, хлопчатобумажными нитками или овечьей шерстью вязались зимние вещи — носки, варежки, свитера… Тёплое нательное бельё… Всех одеть, конечно, не получится. Но, вот бригаду «Спецназ», лесорубов на «Лесоповале» и возниц с водителями — вполне реально.
…Ещё одним делом, которое я поручил Бугру и с которым он успешно… Пожалуй, даже — успешнее всего справился, было строительство, как мы его меж собой шуточно прозвали — «фюрербункера». Это такой схрон в заповедной зоне Солнечной Пустоши, указанной нам Боней — где никто весь двадцатый век копать не будет. Вот туда мы и, заныкали весь тот хабар, который по моему мнению мог бы изменить ход истории после нашего возвращения «к себе». Пока мы окончательно и бесповоротно не перешли «сюда», нам никаких изменений истории не надо!
В этом, безлюдном, практически не посещаемом посторонними месте, переманенные Бугром с ближайшей строящейся железнодорожной ветки Московско-Казанской железной дороги неполные пятьдесят китайцев, за неполные полгода выкопали подземный тайник-склад, получили свои нехилые — для китайца, гроши за труд и, уехали в свой родной Китай… Где, я надеюсь — если они и, расскажут кому что-то — то, всем будет по барабану — что они там, где и, кому рыли… Да и, события — которые скоро в Китае начнутся, такой забывчивости посодействуют!
Кстати, для меня сюрпризом было, что и в России — а, не только в Америке, китайские рабочие участвовали в железнодорожном строительстве. Официальная история об этом факте умалчивает…
Я туда несколько раз спускался: шесть метров грунта над головой, снизу размером пять на двадцать пять и очень сухо и прохладно!
В последние несколько дней, точнее — ночей, мы силами только попаданцев — даже, Главный добровольно вызвался — когда узнал в чём дело, перевезли весь палимый хабар туда.
В последний раз, проработав, практически всю ночь, на рассвете мы вышли наружу. Я осмотрелся: выбранный грунт был вывезен чёрт его знает куда и, в голой и ровной степи не осталось никаких ориентиров, чтоб найти место тайника… Короче, если не знаешь, то хрен найдёшь! Вход в степи, практически неразличим! Только Боня и Бугор — по каким-то одним им известным признакам могли его найти… Это хорошо! Хорошо, то хорошо… А вдруг, чё?!
Я забеспокоился… Пожалуй, так не пойдёт!
— Слушай, Василий Григорьевич, — обратился я к Боне, — надо ещё кого-нибудь научить…
— На всякий случай? Конечно, надо… А кого? Надо, чтоб у человека была очень хорошая зрительная память…
Рядом, как на грех, никого не оказалось — кроме Главного:
— …Ну, давайте, я, — подумав, сам предложил тот, — у меня очень хорошая зрительная память. Даже, просто отличная зрительная память! Просто ФОТОАППАРАТ, а не зрительная память!!!
Афганец меня полностью разочаровал… Не как человек, конечно — а, как руководитель крупного обувного завода. Человек же, он наоборот отличный — особенно, как семьянин. Ну и, как классный сапожник — мои американские ботинки починил, так те — как новые!
Подумал я подумал, над этим делом… Придётся начинать практически с нуля! Подобрал, с помощью Мозгаклюя, одного тринадцатилетнего паренька — Федьку Чеботарёва… Отец его был сапожником в Нижнем, даже учил его своему ремеслу — когда не пил. Но, так как это состояние у него бывало крайне редко, то сильно недоучил — помер при очередном запое. Мать с детьми перебралась сюда, после почти годовалого хождения по миру с протянутой рукой.
— Лопоух, уж больно…, — выразил сомнение я, после поверхностного знакомства с кандидатом на должность обувного магната, — думаешь, это именно тот, что надо? Дело то, Женька, очень важное — обувь!
— Конечно, важное! Не помню, что ли, как в по молодости в Союзе приличных кор[97] достать нельзя было!?
Женька, по молодости очень любил попижонить…
— Вот именно потому, я его тебе подогнал, а не кого другого! Пацанёнок сметливый не по годам, упёртый как африканский носорог… Ну или, как ты…, — охарактеризовал Федьку Мозгаклюй, — крайне честолюбив и любит покомандовать. Организационные и, даже педагогические способности — налицо! Если с ним поработать — то, толк будет! Для себя, вообще-то, планировал… Но, так уж быть — дарю!
— !!!
— …Федя, — спросил я у паренька, — ты хочешь быть — когда вырастешь, большим начальником?