Всё это, как-то очень сильно — с непривычки, напрягало. Но, может в дальнейшем привыкну…
— …Ну давай, Жека! Рассказывай, отчего ты на Макаренко так окрысился! …Что молчишь, то?
Мозгаклюй, по ходу — просто собирался с мыслями… А может и, ему долбанный бронежилет холку натёр!
— Ничего, я не «окрысился»! — почти обиделся Мозгаклюй, — я просто развенчиваю некоторые вредные советские мифы — которые и, нам могут помешать…
— Так, давай — развенчивай! Что, ты сопли жуёшь?!
— …Про Макаренко — при всех его достоинствах, ходили ничем не обоснованные слухи, что он из любых отморозков — малолетних преступников, делал полезных членов общества… Так?
— Так…, — вспомнился фильм, а потом и книга «Педагогическая поэма», — конечно, так!
— Вот и, я поначалу считал, что это так! А, потом — в отличии от тебя, задумался…
— Ну, у тебя было время подумать. Полстраны, вон объездил! И, ни хрена в это время не делал — только думал…
— Можно подумать, Вова, я от этих поездок тащился, как мокрый член по негашеной извести! Ты можешь не перебивать?!
— Могу, могу! Всё, всё — молчу…
Женька, несколько завис, собираясь с мыслями…
— Тьфу, блин! Сбил с правильной мысли… На чём я, там остановился?
— На мокром члене… Хахаха!!!
— Хахаха!!! Достал, ты! Давай серьёзно, а?!
— Давай… Всё! С этого момента — серьёзно! …Хахаха!!!
Мозгаклюй внимательно посмотрел мне в глаза:
— …Понятно. Это у тебя отходняки после Москвы! Пере…рался ты там сильно…
И, мне сразу стало не так весело… Воспользовавшись этим, Женька продолжил:
— …А, потом я задумался: а почему — если метод Макаренко перевоспитания малолетней отморози, был так хорош, то он не дал своего триумфального продолжения? Почему, про его «Трудовую коммуну» — где из отбросов общества куются кадры для советской промышленности, начиная с начала тридцатых ничего не слышно? А, после Великой Отечественной Войны — когда тоже хватало сирот, привыкших вести специфический образ жизни? А, сейчас — в наше время, почему ничего не слыхать про макаренскую систему воспитания… Точнее — перевоспитания? Почему, а? Ведь, ученики и последователи у Макаренко были!
— Ну и, почему?
— Да потому, что во время Гражданской войны в беспризорниках и малолетних преступниках оказывались — в большинстве своём, нормальные ребята! Которые осиротели и, которым — чтоб выжить, пришлось стать преступниками! Предоставили им человеческие условия и, они — всё! Они стали теми, кем им и, предназначено быть! Нормальными людьми, то есть… А потом, всё дальше и дальше от Гражданской — когда жизнь стала всё больше и больше налаживаться, входя в мирную колею, таких сирот стало попадать в малолетние преступники всё меньше и меньше… В подобном контингенте всё больший процент стали занимать те, кому там и положено быть — врождённые преступники, которых сборкой немецких фотоаппаратов[137] не перевоспитаешь…
— А, чем их перевоспитаешь?
Мозгаклюй ехидно усмехнулся:
— А, про это ты у Пацана спроси! У него, как-то же получается!
— А ведь точно!
Еттить, колотить! Искали, хрен знает где и, хрен знает кого! А, оно — вот, оно! Под самым боком оказалось, причём — само пришло!
— Точно! И, как это только мы с тобой раньше не заметили! Спец, выходит, нашёл нам Макаренко… Вот, же блин как иногда получается!
— Да! Получилось, на удивление ладно…, — согласился со мной Женька, — мне и, в голову не приходило среди военных педагогов поискать!
— А, должно было прийти! — укорил я Мозгаклюя в близорукости, — ты психолог или где?! Да, к тому же — сам с военными работал…
— Да, блин…, — повинился «военный психолог», — по ходу — «шора» на глазах была! Военные психологи то — со взрослыми работают! А я искал воспитателя для детей…
— Ну, ладно… Хорошо, что хорошо закончилось. Так, что? Метод Макаренко, вообще для нас не годится? Мы же «элиту» не из «отморозков» будем воспитывать? Те, то — чисто бойцы, а они политические решения не принимают.
— Почему, это «не годится»?! Годится, ещё как годится… Только, воспитывать по нему — по этому методу, мы будем не малолетних преступников, а нормальных детей. Годов, так с двенадцати-четырнадцати, я думаю…
— Немножко поподробнее, пожалуйста… Всё равно в дороге больше делать нечего.
— Ну, тогда внимательно слушай и, главное — не перебивай, какая у меня задумка!
— Весь в внимании…
— Чтоб, создать из того человеческого материала — что у нас «там» есть, правящую элиту России, нам надо навсегда выдернуть детей из той стайной протосоциальной среды, в которую их бросили ужасы их социального бытия.
137
«ФЭД» — советский дальномерный малоформатный фотоаппарат, первая модель под этой маркой. «ФЭД» являлся копией немецкого фотоаппарата «Leica II». Выпускался Харьковской трудкоммунной имени Феликса Эдмундовича Дзержинского, созданной из бывших беспризорников знаменитым педагогом Антоном Макаренко