Но Рональд знал и пытался толковать советские политические анекдоты уже в радио- и газетных комментариях второй половины 1970-х годов. Подчас он сильно преувеличивал их значение, считая проявлением более широкого внутреннего оппозиционного движения, чем они являлись на самом деле. Он, например, приводил анекдот, в котором рассказывалось, как некий «комиссар», приехав в колхоз наблюдать за сбором урожая, спрашивает крестьянина, как идут дела. Тот отвечает: «Если бы мы собрали весь картофель, его гора поднялась бы до Бога!» Комиссар отвечает: «Мы живем в Советском Союзе, и здесь нет Бога», на что следует реплика колхозника: «Пускай, но здесь нет и картофеля!». В этом элементарном, не очень остроумном анекдоте Рейган без каких бы то ни было оснований увидел крестьянскую оппозицию против коммунистической власти в СССР[268]. Другой анекдот звучал не столь обнадеживающе. В нем говорилось, что трем собакам — американской, польской и советской — сказали, что они должны погавкать и за это получат мясо. Американская собака погавкала и получила мясо, польская собака спросила: «Что такое мясо?», а советская: «Что такое гавкать?» Когда Рейган рассказывал американской публике подобные анекдоты, зал содрогался от хохота, а авторитет оратора значительно повышался.
Рейган не мог не знать о возникшем в СССР диссидентском движении, но искал исходные моменты этого движения не там, где они реально существовали, а в анекдотах, которые обычно рассказывали на кухнях те, кто к диссидентству никакого отношения не имел. С их помощью просто выпускался пар, и начиная с хрущевских времен за них почти не преследовали или, точнее, преследовали только тогда, когда антисоветские анекдоты было удобно пристегнуть к более весомым обвинениям.
Из публикаций Рейгана этого периода видно, что, сравнивая опыт СССР и других стран, он начинал понимать различие между понятиями тоталитаризма и авторитаризма. Впрочем, и то и другое понятие он, как и большинство тогдашних политологов, относил к характеру режимов, не учитывая, что авторитаризм действительно представляет собой диктаторский политический режим одного лица или группы лиц, тоталитаризм же — это социально-экономическая, политическая, идеологическая система, одним из компонентов которой является авторитарная власть. Последняя, однако, может существовать и вне тоталитаризма.
Рейган знакомился с идеями неоконсерватизма, который получил более или менее четкое оформление в первой половине 1970-х годов благодаря публикациям Ирвинга Кристопа, Дэниэла Белла, Джейн Киркпатрик в журналах «Комментари», «Энкаунтер» и других, которые печатали и материалы самого Рейгана. На него особое впечатление произвела статья Джейн Киркпатрик «Диктатуры и двойные стандарты»[269], в которой впервые более или менее вразумительно была проведена разграничительная линия между тоталитаризмом и авторитаризмом. Киркпатрик относила коммунистические «режимы» (именно режимы, а не системы, что было бы намного точнее) к самым худшим режимам, существующим в мире, и считала, что они обречены на загнивание и гибель в неопределенном будущем, так как основаны на грубых нарушениях человеческой природы, естественных потребностей и желаний людей.
Рейган познакомился с Киркпатрик. Поняв, что их взгляды близки, он включил ее в свой «кухонный кабинет», а позже, став главой государства, назначил ее на высокий пост постоянного представителя США в ООН.
Рональд многое почерпнул и из политологических статей других неоконсерваторов. Он соглашался с ними в том, что характер внутренней политики каждого государства оказывает мощное воздействие на его внешнюю политику, что существуют принципы, которыми ни в коем случае нельзя жертвовать в международных переговорах. Он выражал согласие с их установкой, что следует осудить мнение «прагматиков», которые выражали готовность «торговать с людоедами», если считали это выгодным. Ему были близки позиции неоконсерваторов относительно необходимости использовать мощь США в «нравственных целях» (при этом отвергалась относительность понятия нравственности и последняя сводилась только к тому, что считали моральным представители взглядов, сходных с его собственными).
Как единственная супермощная держава, считал Рейган вместе с неоконсерваторами, США несут ответственность за состояние дел в мире, имеют право вмешиваться в дела того или иного региона, если там нарушены «моральные принципы». К числу главных моральных принципов были отнесены уважение демократии, приверженность рыночной экономике, соблюдение «свободы» (последняя понималась по-разному у различных неоконсервативных авторов, но большинство из них связывали с этим понятием государственную независимость страны и суверенность ее населения). По существу дела, неоконсерваторы присваивали своей стране роль мирового жандарма, высказывали недоверие к проектам социального планирования, считали необходимым вести пропаганду патриотизма и милитаристских ценностей среди гражданского населения, «единение народа и армии»[270].
270
Vaisse J. Neoconservatism: The Biography of a Movement. Cambridge: Harvard University Press, 2010.