План дальнейших действий Дронов с Михальчиком обсуждали уже на английском. Бандиты внимательно слушали, стараясь не пропустить ни одного слова или, скорее, понять хоть одно. Идея была проста — пробиваться к Волновахе по пересеченной местности. Главным на повестке стоял вопрос транспорта. Можно было добыть гражданскую машину в Успенке, но как проехать больше шестидесяти километров, не минуя позиции и блокпосты сепаратистов? На этот вопрос Дронов ответить не мог. Русское наступление вообще спутало все карты. Новый приступ боли был таким сильным, что генерал опять отключился.
Андрий выдал бандитам по автомату. Теперь все были вооружены. В разгрузке у Эндрю было четыре снаряженных магазина. У двух украинских «патриотов» не было ни одного запасного. Еще в их арсенале было четыре «мухи», пулемет с одним магазином, два пистолета ПБ, шесть гранат Ф-1, «Глок» и ПМ. На пять минут боя, подумал Андрий. Травма спины у генерала была более чем серьезная. Дронов вообще не чувствовал ничего ниже пояса. Да и тело Мачека нужно было вывозить к своим. Саша сгорел в вертолете. С самого начала это была миссия камикадзе. Андрий не мог понять, как он на это согласился. Он мог и не соглашаться, но… тогда Дронов улетел бы один. Да и какой смысл сейчас об этом рассуждать? Оставалось только идти в Успенку, найти любую машину и пробиваться с боем — другого не дано.
Андрий поднялся, жестами показал бандитам, что уходит.
— You, guys, stay here and take care of the general until I return, — сказал он, тщательно выговаривая каждое слово. — Ok?[61]
— Yes, yes! — друзья с понимающим видом закивали головами, сами удивляясь пробившемуся вдруг у них разговорному английскому. — О’кей, о’кей, о’кей!
— Дивіться за генералом, — повторил Андрий, сам удивившись проснувшемуся у него дару к родному языку. — Я скоро повернуся.
Петя и Паша переглянулись, не веря себе, что они, оказывается, теперь и по-американски все понимают.
Андрий пододвинул ПКМ ногой поближе к Павлу, вышел на улицу и отправился в Успенку. На окраине села он наткнулся на два зеленых «уазика» с георгиевскими ленточками на антеннах…
— Fuck you, motherfuckers[62], — капитан Корпуса морской пехоты США Эндрю Михал, потомок офицера Третьего арканзасского пехотного полка Техасской бригады и Тараса Бульбы в исполнении Юла Бриннера, поднял автомат и принял свой последний и решительный бой на окраине Успенки, его украинского Геттисберга.
Петя, Паша и очнувшийся генерал слышали стрельбу со стороны села. Затем взрыв гранаты. Через несколько секунд все стихло.
Глава девятнадцатая
«ГЕРОЯМ СЛАВА»
— Ребята, бросьте меня, — проговорил Дронов, оглядев обоих украинцев в американской форме. — Бегите отсюда. Я сам здесь разберусь.
Васенька, скорее всего, погиб. Дронов-старший его не спас. Всех троих его боевых друзей убили из-за него. И сам он не жилец со сломанной спиной. Дронов попытался расстегнуть кобуру, но пальцы не слушались.
Петр вколол ему очередную дозу обезболивающего. Генерал затих.
— Ну что, линяем, Петя? — неуверенно произнес Паша. — Генерал наш, по ходу, не жилец…
Петр молчал. Он вдруг остро, до мурашек, почувствовал… не то что жалость к генералу, приступ патриотизма или, там, чего-то в этом роде. Он сам не мог объяснить… Последний раз что-то похожее накатило на него на зоне, когда дома, в Украине, умер отец, а его не отпустили на похороны. Паша посмотрел другу в лицо и увидел на его грязной от пыли щеки влажную дорожку.
— Понял, — сказал он. — Остаемся. Воры своих не бросают.
— Какой он тебе, на х…й, свой? — словно опомнившись, рассмеялся, шмыгнув носом, Петя. — Где он и где мы, чувырло?
— Мы-то, по ходу, еще живы, — неуверенно буркнул Паша и пошел к двери «срисовать поляну».
Вторая колонна ДШБ, усиленная еще одной танковой ротой, остановилась, поравнявшись с догорающими остатками первой. Замыкали колонну четыре грузовика с десантом. Получив подробный доклад о разгроме, командование приказало отправить тридцать шесть раненых и тела двадцати восьми убитых, включая майора Гарифуллина, на двух «Уралах» в сопровождении БТРа в Ростов. Ехавшие в грузовиках десантники пересели на броню.