— Сережа, у меня два вопроса.
— Как я оказался там, и кто я такой? — в ответ спросил Сергей, поднося к губам бутылочку «Джека Дэниэлса».
— Почти угадал, — ответила Джейн. — Откуда у тебя этот шрам над губой? И… кто с тобой на этом фото?
Прикрывая грудь рукой, в которой был конверт, другой она достала из него фотографию и протянула Сергею.
Алехин сел на постель, держа фотографию перед собой. Голова закружилась. Он выронил бутылку. По спине волной прокатился леденящий холод, по груди и рукам побежали мурашки, но не от кондиционера. Глаза заволокло влажной туманной пеленой. Он не мог оторваться от фотографии, на которой увидел себя вместе с Леной и дочками.
— Откуда это у вас? — наконец вымолвил он совсем другим голосом. — Кто вы?
Джейн отступила на шаг, внимательно разглядывая Сергея. Не отводя взгляда, подняла с кресла гостиничный белый махровый халатик, одним движением набросила его на себя и, запахнувшись, спросила:
— And who the fuck are you, my friend?[69]
Глава двадцать вторая
ПОГОНЯ
Они проговорили весь оставшийся день, вечер и всю ночь. До рассвета. Больше не было ни объятий, ни поцелуев. Когда стало светать, Джейн взяла свои вещи, зашла в ванную, переоделась и вернулась в новых джинсах и свежей блузке. Алехин сдал все свои вещи в срочную стирку в прачечной отеля. Джейн отдала ему свой халат.
Завтрак они заказали в номер. Она — овсянку, грейпфрутовый фреш, кофе с молоком и фруктовую тарелку. Он — яйцо «Бенедикт» и черный чай с лимоном. Завтракали молча, не глядя друг на друга, не в силах поверить тому, что с ними произошло. За вечер и ночь они словно прожили жизни друг друга. Говорили то по-русски, то по-английски.
Конечно, они поделились друг с другом далеко не всем. Она ничего не узнала ни о его связи с Книжником и бандитами, ни о счетах в швейцарских банках. Джейн чувствовала пробелы в его рассказе, но сама ни о чем не спрашивала. Она, в свою очередь, не распространялась о своей жизни в Техасе, и он не расспрашивал ее об этом.
Они поговорили про маньяка. Сергей рассказал, как раньше был копом и ловил Офтальмолога, но упустил.
— Оф-таль-мо-лог! — Джейн передернуло от ужаса, когда Сергей рассказал ей все детали. — Oh my God! It is a fucking «Silence of the Lambs»! But you didn’t come to Donbass to pursue the fucker, did you?
— No, I ran into him by chance.
— By the same chance you saved my life.
— I thought you saved my life, didn’t you?
— Calls for a drink, — она даже не улыбнулась. — Cheers[70].
Они выпили по бокалу. Алехин хотел было предложить ей выпить на брудершафт, чтобы как-то снять напряженность, но, посмотрев Джейн в глаза, раздумал.
Джейн рассказала Сергею, что Офтальмолог не вызывал у нее никаких подозрений. Она была готова ко всему на войне, но не к такому ужасу.
— Well, the thing is that the crazy motherfucker was not only after boys and girls[71], — начал Алехин на английском, но тут же перескочил на русский. — Он еще не брезговал рыжими девушками.
— Не брезговал? What does it mean?
— He loved redheads.
— I see now. It is not for nothing after all that I thought it was a curse when I realized I had freckles all over my face and red hair.
— You don’t have freckles any more[72], — Алехин взглянул ей в глаза.
Джейн смутилась, поднесла к губам бокал, сделала маленький глоток и рассказала Сергею, как убедительно маньяк играл роль честного офицера, обещая ей живых свидетелей, что видели, как русские стреляли по «Боингу» из «Бука».
— Ah, those Russians, — произнес Алехин с каменным лицом. — Are you sure?
— No doubt about that[73].
Джейн поведала ему детали своих многочисленных интервью. Показала фото «Бука 1–2». Сергей молча разглядывал фотографии, пил виски и изредка покачивал головой.
Потом они вновь вернулись к тому, с чего начали. И Джейн узнала многое о его семье. Она не совсем поняла, почему они из Лондона летели в Бангкок, но спрашивать не стала — какая, в конце концов, разница, коль уж случилось так, как случилось. Чтобы не разрыдаться и снова не броситься к нему на шею, ей пришлось попросить его налить ей еще виски.
Алехин уже не казался ей близнецом Прохорова. Это был совсем другой человек. И близкий, и… такой далекий. Ее обуревали противоречивые желания: она то хотела вновь протянуть руку и коснуться его лица, волос, то встать, вежливо поблагодарить его и попросить уйти. Но… они еще не выговорились до конца.
К часу ночи все четыре бутылочки виски из мини-бара были пусты, и Сергей заказал еще одну, большую, по телефону. К утру и от нее осталось меньше половины.
70
— Боже мой! Это б…дское «Молчание ягнят»! Но ты же приехал на Донбасс не для того, чтобы достать здесь этого ублюдка?
— Нет, я случайно наткнулся на него.
— Эта случайность спасла мне жизнь.
— А я думал, это ты спасла мне жизнь, разве нет?
— За это можно выпить. Твое здоровье (англ.).
71
— Ну, дело в том, что этот гребаный психопат убивал не только мальчиков и девочек (англ.).
72
— Что это значит?
— Он любил рыжеволосых.
— Ясно. Не зря я подумала, что это проклятие — иметь все лицо в веснушках и рыжие волосы в придачу.
— У тебя больше нет веснушек (англ.).