Все внимательно, как зачарованные, смотрели на руку Горового, будто оттуда сейчас вылетит самолет. Джейн понимающие кивала, закусив губу, как отличница-зубрила.
— В нашем случае циркуль начинает рисовать, только если радар засекает какой-нибудь предмет в воздухе, — Горовой продолжал чертить пальцами по столу. — И тогда циркуль дужкой фиксирует цель. Чем больше объект, тем длиннее и округлее дужка, она же метка. Метки от пассажирских самолетов всегда больше, чем от военных транспортников.
Все слушали и молчали.
— Кроме того, для четкой, уверенной работы расчета необходимо привыкнуть к местности, — Горовой перестал чертить круги и поднял голову. — А мои ребята попутали, ездили полдня из одного Первомайского в другой. Место под Первомайском было выбрано для стартовой позиции, но населенных пунктов с таким названием только в одной Донецкой области оказалось пять или шесть. Таким образом, они потеряли драгоценное время для адаптации расчета на местности вокруг стартовой позиции.
— Но раз сбили, значит, не опоздали к пуску? — задала резонный вопрос Алла.
— Не опоздали, но не успели полностью выставиться на местности, — ответил Горовой. — То есть привыкнуть к реперным точкам рельефа или местным помехам. Ну, там, лес, деревья, линии электропередачи, трубы котельной, высокие здания, холмы… Это поначалу тоже сбивает с толку. Дужка или метка от пассажирского больше, чем от транспортника военного, как я уже сказал. На индикаторе радара они засекли две цели. Если бы одна цель была военной, а вторая — гражданской, разницу было бы сразу видно. И они бы пускали ракету по военной цели. Но обе цели были гражданскими. Лондонский рейс вылетел с часовым опозданием. Поэтому оба рейса сходились в этой конкретной точке. Совпадение. Случай. Диспетчеры к этому были готовы. Они развели борта. Все правильно и вовремя сделали. «Аэрофлот» как летел, так и остался на десять двести. А лондонский опустили эшелоном ниже. На девять пятьсот. Но ребята об этом не знали. Да если бы и знали… У них эшелон все равно был заложен, как десять двести. Но они, по ходу, ошиблись эшелоном. Не знаю точно, в чем причина. Но я уже сказал, что, скорее всего, барахлил прибор показания высоты. И пуск был произведен по нижней цели.
— Вы с экипажем говорили? — спросила Джейн.
— С членами расчета?
— Ну, да, расчета. Простите.
— Пока они мыкались в поисках пункта выдвижения, с ними говорил командир дивизиона. Он мне докладывал.
— А потом?
— Когда?
— После. После пуска.
— Нет. Они сигнал условный через спутник послали, что цель поражена, но радиосвязи не было. А потом они все погибли. Их машина взорвалась еще на подъезде к Ростовской области. На обратном пути. Типа учения. Это официально. И весь спрос. Из России они, получается, не выезжали. Самоподорвались на полигоне.
— Кто еще погиб? — продолжала Джейн.
— Ка Дэ. Командир дивизиона. Чей расчет был. Умер в госпитале. Скоропостижно скончался. От отравления, сказали. Еще — начальник ПВО. Со своим заместителем и двумя штабными. Вертолет разбился. Никто не выжил.
— Это тот, который вам приказ отдавал? — спросила Джейн, глядя себе в блокнотик. — Троеруков?
— Да, только он — Троекуров. Генерал-лейтенант…
— А зачем вам надо было сбивать рейс Москва — Ларнака? — спросил Алехин — опять на «вы».
Джейн бросила на него укоризненный взгляд.
«Не надо его сейчас колоть этими местоимениями, — подумала она. — Ему и так тяжело. Мне Сергей так все интервью угробит».
Тут она поняла, о чем только что подумала, и вновь взглянула на Алехина, испугавшись, что тот услышит ее мысли. Она уже начинала жалеть, что притащила его с собой. Но как она могла отказать?
«Бесчувственная идиотка! — мысленно закричала она сама себе. — Его жена, дети… Каково ему это слушать?»
— Я не могу ответить на этот вопрос, — замялся подполковник. — Знаю только одно: именно этот рейс и был целью. Я должен был проверить заранее, что там будет лететь. Я доверился Троекурову. Проверять не стал.
— Все очень просто, — вмешалась Джейн. — Просто и очень цинично. Москва сконцентрировала на границе с Восточной Украиной сто тысяч войск, танки, орудия… Им нужен был претекст.
— Что? — не понял подполковник.
— Повод, — перевел Алехин.
— Правильно, повод. Спасибо, Сергей, — поблагодарила его Джейн и продолжила: — То есть они сами сбивают свой самолет. В нем летит около двухсот человек. В основном русские holiday-makers[91]. Я проверяла. В этот же день Кремль объявляет это актом агрессии, неслыханным злодеянием. Парламент за пять минут голосует за использование troops[92] за границей. И все — дальше поход на Киев.