— Так точно, — тихо ответил понурый генерал-майор. — Из пистолета Макарова, найденного в бачке.
— Так, так, так… — Пухов побарабанил пальцами, как деревяшками, по покрытой лаком, инкрустированной орлами и коронами поверхности стола. — Значит, вы хотите сказать, что из-за того, что какой-то сраный сантехник застрелил свою сраную супругу из сраного пистолета, найденного в сраном сортире, самый влиятельный политик современности должен трусливо отменить свою пресс-конференцию? Правильно я вас понимаю?
— Вадим Вадимович, это коллегиальное решение, — опустив глаза, твердо ответил Тихонов.
— Ах, так это уже решение? — повысив голос на октаву, произнес президент тоном государственного обвинителя на Нюрнбергском процессе. — И в придачу коллегиальное! Без меня меня женили — так это называется, да?
— Это не совсем так, товарищ президент, — не поднимая взгляда, произнес начальник охраны. — Вернее, совсем не так.
— А как?! — воскликнул Пухов, выкатившись вместе со стулом вбок от стола и закинув ногу на ногу. — Вы хотите сказать, что не можете обеспечить мою безопасность? А за что вам государство деньги платит, позвольте спросить?
— Мы предлагаем не отменить событие, а перенести его в другое место.
— Ага, так, значит, это уже не решение, а предложение. Верно?
— Так точно.
— И куда и на когда перенести?
— На неделю, Вадим Вадимович. Перенести в Кремль. Да, на неделю — раньше подготовиться мы не успеем.
— Вы знаете, что будет через неделю, Тихонов?
— Двадцать пятое декабря, господин президент.
— Это не просто двадцать пятое декабря, Тихонов! It is fucking Christmas[96] во всем цивилизованном мире!
— Так точно, господин президент! Крисмас. Нам известно.
— И как вы себе представляете иностранных журналистов на этой пресс-конференции? В одной руке микрофон, в другой — жареная индейка? И кто в западном мире будет это смотреть и читать?
Тихонов промолчал.
— Вот именно, Тихонов, — продолжил президент, начиная успокаиваться. — Да и вы же нашли пистолет. Нет?
— Так точно. Обнаружили при помощи спецмероприятий, товарищ президент.
— Значит, опасность миновала и вам нечего беспокоиться?
— Те, кто готовил это покушение, могут иметь в своих планах запасной вариант — на случай, если первый не сработает. Только по этой причине мы…
— Так вот и ищите этот запасной вариант! — вновь повысил голос президент. — Почему я должен облегчать вам вашу работу? Это ваша забота — охранять президента, а моя работа — им быть. И если я по соображениям безопасности буду отменять заранее анонсированные политически важные мероприятия с моим участием, то я облегчу вашу работу за счет невыполнения своих обязанностей. Вы этого хотите? Тогда, может, вы назначите меня вашим заместителем?
Президент перевел взгляд на полковника Рыжикова, молча стоявшего у двери.
Тихонов понимал раздражение шефа. Совсем недавно, в ноябре, Папа вынужден был двенадцать дней не появляться на публике из-за ежегодного фейс-лифта — секретнейшей спецоперации, о которой не был осведомлен даже премьер-министр Чикин. Западные и либеральные медиа затеяли бесстыдную спекуляцию, открыто высказывая подозрения, что российский президент или серьезно болен, или вообще скончался. Слухи были такими упорными, что Пухову пришлось вернуться на работу с незалеченными ранками-швами на шее под затылком. Это было очень неудобно и не комфортно. Отмена пресс-конференции вызвала бы новый скандал и новые спекуляции со стороны заклятых друзей и недругов-партнеров. Но рисковать жизнью президента Тихонов позволить себе не мог. Он решил идти до конца.
— Вы что, не понимаете значимость момента? — между тем продолжал президент. — Идет гражданская война на Украине, развязанная нашими западными партнерами. Любое нетвердое слово, любая заминка, перенос любого события будут истолкованы, по крайней мере, как проявление слабости и демонстрация нерешительности. Тихонов, вы это понимаете?
— Понимаю, господин президент, — генерал впервые поднял голову и встретился глазами с Пуховым. — Как начальник вашей охраны, по внутреннему, утвержденному вами, регламенту я имею право отменять мероприятия с вашим участием.
— И?
— Пользуясь этим правом, по соображениям безопасности я отменяю завтрашнюю пресс-конференцию.