Выбрать главу

Андрей с завистью следил, как ловко Лысый обращался с пистолетом, уверенно сыпал терминами и названиями.

– Прицел состоит из неподвижной мушки и целика. Вот видишь, он регулируется по горизонтали. Стрельбу можно вести как самовзводом, так и с предварительным взведением курка, – заливался соловьем Вова Лысый. Чувствовалось, что ему здорово нравилось рассказывать о пистолете. – Такой вот у него классный ударно-спусковой механизм! А кассета для шариков расположена в рукоятке. Тут же и баллончик со сжатым газом. В паспорте указано, что кассета вмещает тринадцать шариков, но это так… перестраховка! Туда запросто входит и четырнадцатый! Чтобы, значит, не ходить с «чертовой дюжиной» в кармане! Ну… в общем… держи! Владей, значит!

Андрей принял в ладонь «макарова» и снова подивился тому, как он ловко устроился в его руке.

– А стрелять поначалу лучше всего в какую-нибудь картонную коробку, – опять принялся наставлять его Лысый. – Например, от обуви. Нужно набить ее газетами и журналами, а сверху прилепить мишень. Думаю, нарисуешь! Смогешь!

– Зачем коробка-то? Можно, наверно, мишень приклеить на дощечку, – решил проявить сообразительность Андрей.

– Да? А шарики потом кто тебе будет искать? У меня пулеуловителя нет. А из коробки шарики потом запросто можно достать магнитом. А можно и просто руками, не развалишься.

Вова раскрыл свою спортивную сумку и выставил на подоконник заброшенного банно-прачечного комбината четыре бутылки от пива «Сокол» с длинными горлышками, отсчитал двадцать шагов и вынул свой пистолет.

– Учись, студент! – сказал он. – Когда станешь вот так же сбивать горла с бутылок – пойдешь на охоту! Пока будешь промахиваться, с собой не возьму! Тренируйся, как я сказал, на коробках для обуви или… – Лысый хохотнул, – на кошках!

Выстрелы показались Андрею оглушительными. Еще ему казалось, что сейчас завоет сирена и из-за полуразрушенного угла комбината выедет милицейский наряд. Но никто ниоткуда не выехал. Лысый сбил горлышки с трех бутылок, а одна разлетелась в мелкие брызги.

– Теперь ты, – приказал он и поставил на ограду еще одну пивную бутылку.

Андрей еще раз полюбовался гладкими черными боками своего «макарова», старательно прицелился и нажал на курок. Руку резко отбросило в сторону. Бутылка осталась стоять на подоконнике целой и невредимой. Андрей растерянно посмотрел на Лысого. Тот презрительно скривился и сказал:

– А ты думал это такое легкое дело: придешь и всех постреляешь? Ни хрена! Это тебе не с Машкой целоваться! Это, если хочешь знать, вообще не каждому дано! Гляди, как надо! – И Лысый опять ловко отбил горлышко пивной бутылки.

– И сколько же ты тренировался, чтобы так? – спросил Андрей.

– Да… немного… – махнул рукой Лысый. – Я как взял пистолет в руки, сразу понял – мое! Но, чтобы бить точно в цель, месячишко мне понадобился. Каждый день стрелял. Столько шариков извел – ужас! Честно говоря, поначалу и в коробку не попадал! А потом этих коробок с газетами штук десять измочалил! Мамаша вопила – страсть! Каких-то коробок ей жаль, прикинь!

– Месяц – это много… – Андрей Корзун будто и не услышал про количество коробок и жадную до них мамашу Вовы Лысого.

– А ты куда спешишь, Андрюха? Что задумал-то? Может, поделишься?

– Это мое личное дело, – буркнул Андрей.

– Ну, гляди… Не вляпайся. Оружие, конечно, не боевое, но стальные шарики могут тоже так поранить – будьте-нате! Парняге из соседнего двора руку прострелили – в больнице лежал!

– А шарики? Если вдруг все исстреляю и не найду. Тогда что?

– Договоримся! Не боись! – Лысый снисходительно потрепал Андрея по плечу. – Были бы деньги, а шарики найдутся!

* * *

– Андрей, давай поговорим. – Катя положила руку сыну на плечо и с тревогой заглянула в глаза.

– О чем? – сразу насторожившись, спросил Андрей.

– Сядь, – Катя показала ему на диван.

– Мам! Ну к чему такие торжественные приготовления? Давай я тебе стоя все расскажу. Что тебя интересует?

– Меня беспокоит, где ты опять пропадаешь вечерами. Ты поссорился с Машей?

– С чего ты взяла?

– Она звонит. Тебя нет. Я не знаю, что ей говорить… Она может подумать, что ты ее избегаешь, а я на твоей стороне.

– А ты на чьей стороне? – как-то недобро ухмыльнулся Андрей.

– Разумеется, я на вашей с Машей стороне! Я хочу, чтобы вы… дружили…

– Мам! Нам не по десять лет!

Катины щеки залила краска, но она заставила себя ответить честно:

– Ну… если вы полюбите друг друга… то… словом, я буду этому только рада.

– Да? – удивился Андрей. – А тетя Вера почему-то не рада. Кстати, мам, ты не знаешь, за что она меня ненавидит?