Из-за повышенного риска мы с Раджой решили не перемещать их в юрский или меловой период, где можно встретить самых зрелищных динозавров. У нас уже имелось предложение отправиться в триас, но клиент не мог позволить себе сделать это самостоятельно, потому что его грант из Оклендского музея естествознания не покрывал все расходы. Мы вынуждены устанавливать высокие цены, потому что в них включаются и расходы лаборатории профессора Прохазки — машина времени жрет фантастически много энергии.
Третий сагиб, палеонтолог, профессор сэр Эдред Нгата, был новозеландцем — колоритный верзила двухметрового роста, мощный как локомотив, с коричневой кожей и густыми черными волосами, едва тронутыми сединой. Кровь в нем, похоже, минимум на три четверти принадлежала маори. Я был рад видеть рядом с собой киви[14], которого не смешил мой австралийский акцент.
Причина, по которой Нгата увлекся триасом, где дикая жизнь не такая впечатляющая, как позже, заключалась в том, что он хотел изучить маленьких ящериц, чтобы выяснить, кто из них стал предком рептилий и млекопитающих.
— Кроме того, мистер Реки, — сказал он, я хочу изучить распространение поздних рахитомов…
— Простите, — перебил я. — Рахитиков?
— Рахитомов, или обособившихся от них стереоспондилов. Это отряды амфибий, в триасе пришедшие в упадок, но все еще мно-начисленные и включающие в себя некоторых крупных существ, таких как парациклотозавр, найденный в вашей собственной Австралии. Представьте себе тритона или саламандру, увеличенную до размеров крокодила, с огромной головой, приспособленной для ловли мелкой рыбы, и вы получите о нем хорошее представление.
— Может, стоит называть такое чудище «крокомандр», а? По крайней мере, это легче сказать, чем то, что вы только что произнесли.
Нгата рассмеялся.
— Точно, но короткие и простые латинские названия уже закончились.
— Ясно. Проблема в том, что едва я запомню одно из этих названий, на которых язык сломаешь, как появляетесь вы, красавцы, и меняете название или классификацию. Но чем примечательны именно крокомандры?
— С их помощью можно определить время распада Пангеи, — объяснил он.
— Вы имеете в виду тот суперконтинент, который, как говорят, когда-то включал в себя их все?
— Именно так. Разделение началось в триасе. Сначала северная половина, которую мы называем Лавразией, отделилась от южной Гондваны, и между ними образовалось море Тетис. Поэтому если мы найдем такого… хм, крокомандра на земле, которая стала Северной Америкой, и он будет очень похож на экземпляр с южного континента, то мы можем быть абсолютно уверены, что связь между двумя частями Пангеи к тому времени все еще существовала.
— Почему крокомандры не могли переплыть пролив, подобно гребнистым крокодилам?
— Потому что из-за своей мягкой и рыхлой кожи большинство земноводных не переносят соленую воду.
Четвертым сагибом стал американец Дезмонд Карлайл, знакомый Альварадо. Рослый парень, хорошо сложенный, с песочного цвета волосами и светлыми усами. Он занимался альпинизмом и считал, что висящие на стене головы крупных диких животных доказывают мужественность хозяина дома. Сам-то я перерос такие представления, но их не осуждаю, потому что они приводят клиентов в фирму «Реки и Айяр, Сафари во Времени». Карлайл собирался отправиться в меловой период за тираннозавром, но решил, что прогулка в триас станет хорошей тренировкой.
Последним присоединился молодой человек по имени Уиллард Смит. Он был из одной из тех сложных семей, где оба родителя много раз разводились и снова сходились. Один из его многочисленных отчимов подарил ему сафари во времени на окончание колледжа. Я слышал, что в таких проблемных семьях гарантированно вырастают несовершеннолетние правонарушители, наркоманы и преступники, однако молодой Смит на такого не походил. Он, тем не менее, признался:
— Мистер Реки, надеюсь, вам не помешает, что я клатц?
— Э? — не понял я. — Что это? Член какого-то тайного общества, требующего обязательного контроля рождаемости для клоунов или нечто подобное?
— Нет, нет, ничего подобного. Это старое немецкое слово, так в Пенсильвании называют неуклюжего растяпу.
Это заставило меня задуматься.
— Ну, я не знаю. Если ты такой уж ротозей, то я не могу быть уверен, что, запнувшись о корень, ты не снесешь кому-нибудь голову?
— Да я и не собираюсь стрелять. Я буду вполне счастлив просто бродить по округе и фотографировать, вот это по-настоящему мне интересно.