— Эй! — воскликнул я. — Какого черта…
— Это я, — сказал Смит. — Я поднялся, чтобы отлить.
(Извините, мисс Браунли).
— Но что ты делал в этой палатке?
Он дергался, переступал с ноги на ногу, не мог найти места рукам — в общем и целом вел себя так, словно его застукали при нарушении всех десяти заповедей, включая поклонение идолам. Если бы было светлее, то, уверен, я увидел бы, как он покраснел.
— Мистер Реки, — наконец-то выдохнул он. — В палатке никого не было.
— Ты был, — указал я.
— Конечно! Но только потому, что миссис Альварадо попросила меня поменяться с ней местами. Поэтому я… А что еще я мог сделать?
— Ты мог бы спросить меня перед тем, как что-то менять, — начал объяснять я, — и дать возможность мне, как главному в лагере, принять решение…
Именно тогда всех всполошил гневный вопль, за которым последовали крики и проклятия. В палатке, отведенной Смиту и Карлайлу, что-то происходило. Я добежал дотуда одновременно с Раджой, которому в это время полагалось спать в свою очередь.
Палатка билась, как рыба на крючке, а когда мы подбегали, она рухнула. Из обломков вывалились Том Альварадо и Дезмонд Карлайл, оба в нижнем белье. Не успели они выпутаться из полотнищ, как Альварадо прыгнул на Карлайла и схватил его за горло.
Как я уже говорил, Альварадо был полноват, в то время как Карлайл, будучи фанатиком фитнеса, находился в прекрасной физической форме. Карлайл заблокировал попытку Тома задушить его и сбил с ног. Альварадо приземлился на что-то твердое. Он откатился и вскочил с большим охотничьим ножом Карлайла. Быстро выхватив его из ножен, Альварадо бросился на Карлайла.
Тем временем Карлайл схватил за край полотнища палатки и, отбросил его, потянувшись за ружьем. Кроме ружья, под полотном обнаружилась и Инес Альварадо, свернувшаяся на одной из коек и голая, как лягушка. Прежде чем Альварадо смог достать Карлайла ножом, тот выпрямился, сжимая в руках свое ружье.
Раджа блокировал Альварадо, а я схватил ружье Карлайла и повернул его стволом вверх. Оно грохнуло, к счастью, никого не задев, и, еще раз крутанув ружье, я обезоружил Карлайла.
Я отскочил, чтобы контролировать обоих. Раджа вырвал нож у Альварадо, заработав при этом порез на руке.
— Ладно, идиоты! — сказал я. — Руки за голову и стоять, иначе, богом клянусь, пристрелю обоих! Итак, в чем дело? Ты первый, Том!
Том был так взбешен, что забыл свой прекрасный английский.
— Este cabrón coge mi mujer![16]
Он кричал, размахивал кулаками и подпрыгивал. Потом проорал и перевод, но я не стану оскорблять им уши леди. Тут завопила и миссис Альварадо, которая встала, обернув себя простыней:
— Ya по estoy su mujer! Hago lo que quiero![17]
Они кричали, пока им хватало дыхания. Она утверждала, что, будучи одинокой женщиной, она имеет право кувыркаться в постели, когда ей вздумается и с кем захочет. Кроме того, раз уж Том стал приставать к ней с уговорами, чтобы она снова вышла за него замуж, то она решила опробовать и другие экземпляры, чтобы иметь возможность для сравнения.
Когда подошла очередь Карлайла, он просто пожал плечами.
— А чего вы хотите? — сказал он. — Я знал, что они разведены. Да и будь они женаты, какой нормальный мужчина отказался бы от такого предложения?
Посовещавшись, мы с Раджой огласили свой приговор.
С этого момента каждый ночует только в своей собственной палатке. Если мы обнаружим, что постелями поменялись, то нарушители будут связаны и оставлены в лагере, в то время как остальные продолжат обследовать окрестности. Нгата по секрету сообщил мне:
— Ох, как я рад, Реджи, что она не включила меня в свой список. Не уверен, что моя горячая полинезийская кровь позволила бы мне отказаться!
Большая часть нашего сафари в дальнейшем проходила в обычном режиме, ни мои сагибы, ни другая фауна сюрпризов не преподносили. Альварадо и Карлайл вели себя друг с другом крайне формально, и когда им приходилось общаться, говорили другому «Мистер». Нгата собрал и расчленил еще больше псевдоящериц.
Карлайл застрелил большого тупоголового, с клювом, похожим на клюв попугая, аномодонта и притащил его голову в лагерь. Смит и Альварадо нащелкали кучу фотографий. Мы промокли под сильной грозой, но на сафари такое в порядке вещей.
В конце концов, я повел наших барашков на запад, вниз по длинному склону к воде, которую мы видели издали. Раджа, порезанная рука которого все еще была перебинтована, остался в лагере, готовясь к отбытию и контролируя упаковку.