— А что там у вас? — спросил Карлайл, пока я обрабатывал кровоточащую лодыжку Смита. — Что это за чудовище?
Он показал на карнозавра.
— Бог ты мой! — воскликнул сэр Эдред, осматривая тушу. — Будь я проклят, если это не близкий родственник тератозавра! Я хочу забрать с собой как можно больше этого материала!
— Ну уж нет! — возразил Карлайл. — Мне нужна его голова, чтобы повесить на стену!
— Мне нужно все, чтобы изучить! — парировал Нгата.
Они всерьез разругались, и тут вмешался я.
— Послушайте, красавцы, ваши споры ни о чем. Этого бродягу застрелил я, так что могу поступить с останками так, как мне захочется. Поскольку у вас, Дезмонд, уже есть кожа фитозавра, я отдаю тушу карнозавра сэру Эдреду, чтобы он мог делать с ней все, что пожелает. Если вы решите обменяться трофеями, я не возражаю, в случае, если и остальные согласятся.
Карлайл, похоже, остыл.
— Н-нуу… Если подумать, мои стены и так уже будут изрядно заполнены. Ладно, путь Эдред забирает динозавра, а я возьму псевдокрокодила.
— Уиллард, — сказал Нгата молодому Смиту, — не поможешь и мне с этой тушей? Нужно снять шкуру и очистить скелет.
Смит, прихрамывающий, но стремящийся быть полезным, не возражал, полагаю, еще и потому, что, упав в реку из-за своей неуклюжести, он ощущал себя виноватым. Нгата обратился к Альварадо:
— Старина, где вы научились так ловко уворачиваться от истекающих слюной хищников? Я знал, что карнозаврам не очень хорошо удаются резкие повороты, но это не та теория, которую я хотел бы лично проверять на практике.
Альварадо усмехнулся.
— Когда я был моложе, я хотел участвовать в боях быков. Поэтому я тренировался, но, кроме этого, еще и обучался пению. От постоянного пения у человека разыгрывается аппетит, и я стал слишком толстым для corrida. Но, во всяком случае, моя подготовка к карьере torero оказалась не напрасной тратой времени!
Рассказывать больше нечего. На обратном пути в лагерь Альварадо вели себя как молодожены, но ночью я не заметил никаких переходов на время сна. На следующий день появилась переходная камера, как раз вовремя. Сначала мы отправили снаряжение и обслуживающий персонал, оставив сагибов и оружие напоследок, на случай, если появится нечто опасное. Камера совершила дополнительный переход, чтобы доставить в Настоящее все кости, шкуры, заспиртованные головы и прочие образцы.
А? Том и Инес? Нет, насколько я знаю, Альварадо снова не поженились. Извините, что не могу дать сказке нормальный счастливый романтический конец. Хоть они и миловались по дороге в лагерь, но, когда я видел их в последний раз — они тоща покидали лабораторию Прохазки, — они яростно ссорились, но на испанском и слишком быстро, чтобы я мог понять, из-за чего. Наблюдая за ними, я понял, какое это счастье — иметь просто приятные, устойчивые, ненапряженные, скучные семейные отношения. Все нужные мне переживания и страсти я получаю на сафари во времени.
Теперь вы понимаете, почему я не хочу смешивать мужчин и женщин в таких экспедициях. Главные проблемы вызывают не динозавры и другие животные, а люди. То, что Томас Альварадо не зарезал Дезмонда Карлайла, а Карлайл не отстрелил Тому голову, стало скорее удачей, чем результатом правильного руководства. Можно рассуждать и спорить сколько угодно, но когда примитивный сексуальный инстинкт берет верх, может случиться все, что угодно. Одного такого случая вполне достаточно, спасибо, больше не надо.
Впрочем, даже группа из одних только мужчин не гарантирует невозможность подобных взрывов. Однажды я водил чисто мужской отряд, в котором трое, чего я не знал, когда записывал их, формировали гомосексуальный любовный треугольник. В результате мы прошли на расстоянии волоска от смертоубийства. Но это совсем другая история.
РОМАНТИКА В МИОЦЕНЕ[18]
Приходилось ли нам выступать в роли Купидона на каком-нибудь из этих сафари, вы об этом спрашиваете, мисс Пирс? Не совсем. Понимаете, с самого начала работы фирмы «Реки и Айяр, Сафари во Времени», мы решили не устраивать разнополых сафари. Если подумать, был случай, который можно было бы назвать романтичным, но мы здесь ни при чем. Фактически все произошло вопреки нам. Раджа — это мой партнер, Чандра Айяр, — и мы должны были бы чертовски хорошо подавить все это еще в зародыше, если бы знали, во что это выльется. И все вышло не так, как вы могли бы ожидать.