— А почему ты не стрелял, папа? — спросил Ларри напряженным голосом. — Ты надеялся, что медведесобака сожрет Уиллоу?
— Нет. Я бежал позади, и к тому времени, как я вышел к месту, с которого можно было стрелять, вы все закончили. Нет смысла портить шкуру пулевыми отверстиями.
— Ну, — сказал я, — если ты, Ларри, захочешь получить прекрасный ковер из шкуры медведесобаки, попроси Плавта ободрать его.
— Спасибо. Думаю, что захочу, — сказал Ларри.
Потом начался дождь. Мы провели пару часов, ежась под дождевиками, пока бедняга таксидермист трудился под дождем.
Об остальном сафари больше нечего рассказать, кроме того, что Джим Суэйзи застрелил еще пару животных: синтетоцераса — антилопу с вилкообразным рогом на носу и гиеновую собаку размером с немецкую овчарку, но с мощными челюстями, способными размалывать кости. Как следует из названия, они в основном питаются падалью, хотя не хотел бы я оказаться загнанным в угол их стаей.
Отношения оставались напряженными. Помимо неослабевающей взаимной враждебности между Джимом Суэйзи и Уиллоу Ламар, между Джимом и его сыном Ларри тоже кошка пробежала.
Растущая дружба между Ларри и Уиллоу встала Джиму поперек горла, по ночам я слышал, как отец с сыном яростно спорят в своей палатке.
Переходная камера появилась вовремя, и мы вернулись в Настоящее. Наши басафири разошлись по своим домам, и я больше ничего о них не слышал, пока примерно год спустя не встретил Ларри Суэйзи на собрании одного из обществ, членом которого я являюсь. Я спросил, как у него дела. Прежде чем он успел ответить, моя жена внесла свой вклад в разговор:
— Как сложились отношения у вас с мисс Ламар, Ларри? Редж говорил мне, что когда вы вернулись в Настоящее, они выглядели довольно тесными.
Я бы никогда не задал такого личного вопроса, но женщины, видимо, не настолько деликатны. Ларри ответил:
— Мы были помолвлены и собирались пожениться. В результате я поссорился с моим стариком. Он настолько возмутился, что лишил меня наследства, выгнал из дома и уволил с работы в его нефтяной компании. Считается, что он ушел на отдых, но все равно он имеет изрядный вес в компании, которую основал.
— Это ужасно! — воскликнула моя жена.
— Ничего, я выжил. Устроился на другую работу в конкурирующую нефтяную компанию. Но бедняжки Уиллоу нет в живых.
— Ох! — сказал я. — Печально слышать, пусть даже она и доставила некоторые проблемы. Что случилось?
Он глубоко вздохнул.
— Мы решили, что раз мы собрались стать супружеской парой, нам обоим придется пересмотреть некоторые взгляды. Поэтому я пообещал бросить охоту, по которой, впрочем, я никогда так не фанател, как мой старик, а она собиралась прекратить свой «крестовый поход» П.О.М.С. Так что все выглядело замечательно. Но фанатичная натура Уиллоу нашла другой выход. Когда она перестала пытаться остановить охотников, она стала фанатичной антитабачницей. Должно быть, существует ген фанатизма, вроде того, как у моего отца имеется пунктик насчет оружия и охоты. Конечно, в наше время не так много курильщиков; ни мой старик, ни я никогда не дымили. Но в обеих Каролинах, Северной и Южной, все еще процветает индустрия выращивания табака, а политики этих штатов обладают достаточным влиянием, чтобы заставить правительство субсидировать эту культуру. Антитабачная группа, к которой она присоединилась, решила действовать напрямую, то есть отправиться в Каролины, чтобы нападать там на табачные плантации, опрыскивать растения керосином и сжигать. Уиллоу участвовала в одном из таких поджогов, и фермер застрелил ее.
— И как вы? — спросила моя жена.
— Ну, я пережил. Теперь у меня есть свой дом и другая девушка.
— Редж рассказывал мне о проблемах между вами и вашим отцом. Вы с ним примирились?
— Пока нет, хотя, узнав о смерти Уиллоу, он начал понемногу смягчаться. Но остерегайтесь носителей гена фанатизма, Реджи!
— Я пытаюсь, — сказал я. — Но как можно понять, просто взглянув на человека, есть ли такой у него?
— Хотел бы я знать. — ответил Ларри Суэйзи, пожимая плечами.
Он развел руки, и мы распрощались.
СУРРОГАТНЫЙ ВАРВАР[19]
Что вы сказали, мисс Бергстрем? Мой самый странный клиент? Погодите… Так, тогда… Если подумать, я уверен, что самым нелепым был молодой Стэндиш, Клифтон Стэндиш. Не сомневаюсь, что вы проявите осторожность в смысле использования в своей истории настоящих имен людей, а то возможны и судебные иски.
Я впервые услышал о Стэндише, когда вернулся после экспедиции с палеонтологами в пермский период, где они выясняли, какая пермская ящерица стала предком динозавров, а какая — млекопитающих, и все в таком роде. Они объяснили, что большинство этих существ на самом деле были не ящерицами, а принадлежали к другим отрядам. Но они выглядели как ящерицы и шныряли как ящерицы, поэтому я спокойно называю их «ящерицы», подобно тому, как мы называем всех представителей двух совершенно разных отрядов поздних рептилий «динозавры».