Если мы накормим всех, если уберем первопричину зла – мы избавимся от первого коня этого апокалипсиса, что продолжается столетиями. А это возможно – американский картофель, легкий в возделывании, может дать еду миллионам; ну а сахарная свекла – подсладить им жизнь, ну а выращивание овощей – изгнать большинство болезней. Новые методы разведения и роста, облагораживание пород и разновидностей вместе с эффективной коммуникацией навсегда изгонят призрак голода.
Вторым конем нашего уничтожения является необразованность и темнота умов. Возрождение прошлого столетия было лишь малым лучиком надежды, что прорвался сквозь мрак эпох, когда с письменностью были знакомы лишь немногие, мышление рассматривалось вызовом, брошенным Всемогущему. Давайте дадим людям общее образование, введем всеобщее обязательное обучение, сделаем так, чтобы таланты и умения позволяли подняться по общественной лестнице мужчинам и женщинам, независимо от их происхождения, и мы достигнем необыкновенного ускорения, которое, наряду с сытостью желудков, станет кормить и дух.
Правда, сила разума, лишенная моральной силы, может стать зачином разложения, портя вкус, подобно пресловутой ложки дегтя в бочке меда, хуже того, со временем она может со временем привести к вырождению цивилизации. Вызвать то, что голый разум сделается таким же фетишем, как золотые тельцы. Опыт культур, промелькнувших через историю, словно пена и навоз, указывает на то, что самонадеянная, кажущаяся мудрость весьма часто бывает более трагичной, чем полная глупость. Лишенный разумного послушания разум может попасть в иллюзорную уверенность, будто бы человек является мерой всех вещей, что Бог умер, ну а люди могут творить все, что им заблагорассудится.
Это искушение, по сути своей, представляет ящик Пандоры – поскольку ликвидирует смсл бытия, постоянство принципов, убирает основу всех мер, вгоняет человека в вечное беспокойство, релятивизм, возможно, поначалу и творческий, но потом обрекающий его на различные протезы абсолюта – безумные идеологии, надуманные системы, тирании, различные попытки овладения умами… Ибо, как сказал один из великих пап римских: "Невозможно понять человека, невозможно понять эту Землю без Христа!"[24].
А вот имя третьему коню нашей гибели не только атеизм, но и нетерпимость. Столетие с лишком проходит с момента, когда разделилась Латинская Церковь – Дом Божий, а пятью веками ранее взаимные отлучения осуществили разрыв Востока с Западом. За последние сто лет во имя Христа убито больше христиан, чем неверных. Но здесь я не взываю к быстрому согласию церквей; знаю, что это трудно, даже если мы признаем Святого Отца опекуном Еврофедерации. Но ведь достаточно будет принять то, что объединенная Европа должна быть общностью мира земного и служить ради его защиты, и этот камень раздора исчезнет. Пускай каждая из религий считает, что у нее имеются ключи к спасению, пускай пропагандирует это пером и словом, но только не костром и инквизицией. Пускай перестанет существовать безумный принцип cuius regio eius religio[25]. Господь дал людям вольную волю – но дал и Откровение – если некоторые желают искать спасения на другой, чем римско-католическая, тропе, тропе ненадежной, рискованной, возможно – и тупиковой, нельзя отбирать у них их естественного права. Той самой вольной воли, которой в самом начале истории одарил нас Господь.
А четвертый конь – назову его отсутствием умеренности – может быть даже и полезным в юном возрасте, когда оно оживляет деятельность, служит стремлением к совершенствованию, одичавшее в зрелом возрасте, будто обезумевший конь, способно понести нас к гибели. Отсутствие умеренности, неспособность к компромиссу, разрастание амбиций, да если еще подогнать этого коня, словно шпорой, лозунгом, будто бы все люди должны быть равными, обязаны привести к раздуванию самых гадких людских недостатков – зависти, жадности, подлости. Равными мы будем на Суде Божием, на земле у всех нас различные умения, непохожие мечтания, разные потребности, ergo давайте научимся с этим согласиться. Если гордыня – это праматерь грехов, тогда смирение мы должны признать старейшей из добродетелей. Древние греки знали гармонию тела и разума, древние римляне ценили умеренность, мы же назовем эту идею самоограничением стремлений, способностью учитывать стремления других людей, умением уступать даже тогда, когда это кажется нам несправедливостью, во имя великой, первостепенной европейской солидарности…
24