Буддийские подношения, в частности статуи Будды, были привезены в Тубо. Среди них – нерукотворная сандаловая статуя Авалокитешвары одиннадцатиликого из южной Индии, статуя Аксобхьи в возрасте восьми лет в натуральную величину, привезенная принцессой Трицун из Непала, когда она выходила замуж за Сонгцена Гампо, и статуя Шакьямуни в возрасте двенадцати лет в натуральную величину, доставленная в 641 году принцессой Вэньчэн из династии Тан (618–907), приехавшей в Тубо как невеста Сонгцена Гампо. Последние две реликвии были тогда не только самыми драгоценными предметами буддизма, но и важной вехой в распространении буддизма в Тубо на государственном уровне. Предназначение этих трех статуй было четко изложено в нескольких тибетских исторических книгах. Например: «Три статуи Будды были соответственно из Тяньчжу, Непала и Китая, то есть из тех мест, где процветал буддизм Махаяны. Итак, чтобы продвигать Махаяну в «стране снегов», необходимо с большим почтением и усилиями привезти три статуи в Тубо»[10]. Эта цитата доказывает, что для людей Тубо в то время три статуи означали расцвет Махаяны. Следовательно, для того чтобы создать статуям соответствующее обрамление, царство не жалело усилий и строило крупные буддийские храмы. Правитель Тубо сделал все возможное, чтобы возвести великолепные строения и достойно разместить статуи, тем самым положив начало распространению буддийской архитектуры в Тубо.
Ступа и каменная груда мани из Нечунга
Вращение молитвенных колес
Согласно тибетским историческим источникам, во время правления Сонгцена Гампо в Тубо было построено 108 храмов, но только 18 из них сохранились до сегодняшнего дня, включая Джокханг и Рамоче в Лхасе и Чанчжуб в префектуре Шаньнань. Три знаменитых храма на самом деле служили буддийскими залами для поклонения статуям Будды, а не для размещения монахов, паломников или проведения больших религиозных ритуалов. Эти храмы во многом отличались от буддийских монастырей, возникших позже. Первая «партия» сыграла важную роль в содействии распространению и дальнейшему развитию буддизма в Тубо. В частности, эти три знаменитых монастыря занимают особое место среди прочих храмов тибетского буддизма.
Во время правления Сонгцена Гампо создание тибетских писаний, перевод сутр и строительство храмов заложили основу для придания буддизму статуса официальной религии в Тубо. В то время еще не было местных монахов и монахинь, а количество приглашенных было довольно ограниченным. Ученые-монахи из Индии, Непала и Китая, прибывшие для перевода буддийских сутр, уезжали обратно после завершения работы. В исторической книге есть следующий комментарий: «Все пандиты (ученые-монахи) были достойно вознаграждены после выполнения своих задач по переводу сутр и сопровождены на родину»[11]. Это показывает, что правитель Тубо не прилагал усилий к тому, чтобы ученые-монахи, приглашенные для перевода сутр, жили и распространяли там буддизм.
Пещера Тралхалупук высотой 22 метра на восточном склоне горы Чакпори в Лхасе – буддийский грот, вырезанный в период Тубо
Согласно тибетским историческим записям в «Проповедях Мани», «Пире для ученых» и «Столпах истории», два монаха из западных регионов (вероятно, из префектуры Юйтянь) отправились в Тубо, полные восхищения царем Сонгценом Гампо, которого в народе считали воплощением Авалокитешвары. Вопреки первоначальным планам им пришлось вернуться домой вскоре после того, как они прибыли в Тубо. Поскольку люди ничего не знали ни о буддизме, ни о монахах, все были очень удивлены при виде двух лысых священнослужителей в желтых одеждах, а те были в ужасе от местных обычаев и поведения. Это отчасти отражало тот факт, что буддизм не мог тогда органично войти в общество Тубо, поскольку основные принципы религии бон доминировали в регионе.
«Чтобы удовлетворить вкусы и простых людей, и приверженцев религии бон, Тердрунг и Друнгкхен применили сочетание ритуалов этих религий, чтобы люди Тубо поклонялись буддизму. С целью передачи информации последующим поколениям буддийские сутры, мантры, священные писания бон, сокровища и императорские указы были захоронены между четырьмя колоннами под Мандалой и в храме Дракона»[12]. Нетрудно заметить, что буддизм тогда распространялся через религиозные ритуалы бон и не в полной мере выполнял свои религиозные функции. На самом деле правление Сонгцена Гампо было великой вехой и периодом реформ в Тубо. Однако из-за неотложных политических, экономических и военных дел он не успевал уделять должное внимание пропаганде буддизма, который распространялся как иностранная система верований и некоторое время не мог закрепиться в Тубо. Трудно сказать, был ли Сонгцен Гампо благочестивым буддистом, но он действительно поддерживал распространение буддизма. Более того, он ссылался на некоторые буддийские учения и использовал их при принятии законов Тубо, как это демонстрируют исторические источники: «Установив Десять Добродетелей, он назвал Шестнадцать Добродетелей Морали, отдавая дань уважения Трем сокровищам буддизма: следовать Дхарме и практиковать ее; проявлять сыновнее благочестие и уважение к родителям; уважать знания; почитать старших; быть честным с родственниками и друзьями; помогать соседям; оставаться искренним и честным; учиться у возвышенных людей; быть умеренным в накоплении материальных благ; воздавать по заслугам и быть милостивым к дающим; быть справедливым в суждениях; быть справедливым без предрассудков и зависти; не быть ослепленным злыми советами; быть красноречивым и вежливым в речи; брать на себя ответственность»[13]. Эти добродетели были очень важны для приближения жителей царства Тубо к буддизму. Именно с помощью законов Сонгцен Гампо познакомил своих подданных с буддизмом и заставил их принять его, что во многом способствовало распространению этой религии в царстве. Кроме того, во время правления Сонгцена Гампо многие люди практиковали дхьяну (особая сосредоточенность сознания на объекте созерцания) и самадхи (ступень, подводящая к нирване). Мастера считались отшельниками, потому что тогда в Тубо не было ни местных монахов, ни монахинь.
13
Ngawang Lozang Gyatso. The Records on Tibetan Kings and Ministers in Tibetan. Beijing:
Publishing House of Minority Nationalities, 1981. P. 22.