Выбрать главу

Индия долго оставалась для Европы прежде всего «страной чудес», т. е. превосходящей всякую меру и обычную логику и непостижимой рассудочным сознанием. Стереотип «Индия — страна чудес» возник давно и, пожалуй, мало соответствует современной действительности. Богатства, этого главного признака своей чудесности в глазах большинства европейцев, страна лишилась в последние столетия, когда английские колонизаторы вывезли из колонии громадные суммы денег и превратили ее в одну из самых бедных стран мира. А в годы независимости исчезли и местные княжества, правители которых вели образ жизни, поражавший сказочной роскошью и безоглядной расточительностью.

Но осталась в Индии другая чудесность, тем более поражающая в наше время бездумного упоения техническими удобствами цивилизации. Сохранился своеобразный, глубоко человечный мир Индии, доброжелательное отношение людей друг к другу, их стремление ставить духовные ценности выше материальных благ. Стоит вспомнить и удивительное умение йогов владеть своим телом, достижения индийской философии, медицины и многое другое, что также можно отнести к разряду чудес.

Никуда не исчезли и поразительные памятники древней и средневековой индийской культуры, в том числе литературы и архитектуры. Поныне живы индийские классические танцы, музыка, изобразительное искусство, отмеченные печатью узнаваемого своеобразия. Сохраняются и традиционные ремесла, требующие кропотливого ручного труда и навыков, которые передаются из поколения в поколение.

Но, пожалуй, больше всего поражает в Индии то, что она остается царством удивительного многообразия, скрепленного весьма прочным единством. Это многообразие сквозит во всем: во множестве народов и языков, богов и обрядов и даже в мозаике пейзажей: горы и равнины, широкие долины и вулканические плато, реки и озера сменяют друг друга и не дают заскучать глазу.

Однако сквозь эту головокружительную многоцветность и разноликость сквозит трудно определимая, но всегда почти безошибочно узнаваемая «иидийскость»: индийскую женщину в сари не спутаешь ни с какой другой; индийская песня, как и индийская скульптура, неповторима, а какие-то очень специфические оттенки в архитектурном облике имеют в Индии даже мусульманские мечети и христианские храмы. Индийский дух пронизывает все, и везде индийским «духом пахнет».

Такова земля, на которой уже много веков властвует индуизм.

Священный язык индуизма

Главный язык священных индуистских текстов — санскрит. Он входит в ту же индоевропейскую языковую семью, что и русский. О родстве этих языков каждый может и сам составить мнение, сравнив санскритские слова, приведенные в латинской транскрипции, и русские: vahas (воз) — воз; plavikas (паромщик) — пловец; bhagas (податель благ) — бог; griva (шея) — грива; пип (сейчас) — ныне; bhayate (боится) — боится.

Один из древнейших представителей индоевропейской семьи, санскрит богат звуками, как ни один другой ее язык. В санскритском алфавите около пятидесяти знаков, из них тринадцать гласных. С помощью лигатур число знаков в реальном тексте может быть значительно увеличено. Для санскрита используется письмо деванагари, «божественное письмо»: каждый знак в нем передает слог, сочетание согласного и гласного. Звуки в алфавите расположены в строгой очередности в соответствии со способом их образования.

Санскрит во многом необычный язык. Его название буквально означает «обработанный», «отделанный». В этом смысле он противопоставлялся пракритам (пракар, «производить», «выводить») как языкам, лишенным обработки, а потому естественным, вульгарным. Иногда название священного языка индуизма трактуется иначе — «собранное воедино», «организованное» «оформленное». Имеется в виду, что божественный язык творится подобно тому, как мир был некогда сотворен богами.

Санскрит и в самом деле был обработан в древней грамматической традиции, прежде всего в бессмертном труде Панини. Его знаменитая грамматика, «Восьмикиижие», появилась на свет в IV в. до н. э. Более четырех тысяч правил изложены в ней в виде кратких отточенных афоризмов. Собственно, Панини был не первым исследователем санскрита — он всего лишь завершил труд своих предшественников. И хотя Панини создавал свой труд в далекой древности, глубина его анализа и тонкость исследований имеют такой высокий научный уровень разработанности, какого современная европейская наука достигла лишь в XIX в.