В сентябре 1943-го он на несколько недель уезжает в Лос-Анджелес, встречается там с Верфелем и Пумой. «Выглядела еще хуже, сущей развалиной. Старой. Разочарованной. Там больше делать нечего... Прочь. Нет больше этой красивой легенды — Марлен Дитрих. Старая. Потерянная. Ужасное слово». О своей любви последних лет он судит без всяких иллюзий. Тем не менее еще помнит о романе, видеть который посвященным себе так хотелось Дитрих. В Лонг-Бич он наведывается в госпиталь Девы Марии и присутствует там на двух операциях. Наглядный урок для писателя, ведь главный герой романа, живущий в Париже эмигрант Равик, работает хирургом, правда, нелегально.
В середине октября Ремарк возвращается в Нью-Йорк и поселяется в отеле «Амбассадор». Запись в дневнике, сделанная 23 октября, гласит: «После обеда вырвался наконец на выставку картин из моего собрания. Много посетителей, к моему удивлению. Есть даже хорошие отзывы». Картины Сезанна, Дега, Ренуара, Гогена, Ван Гога и Домье будут украшать залы галереи Кнёдлера на протяжении целого месяца.
Ремарк, конечно, и не подозревает, что в эти дни в Берлине в «Народном суде»[69] начинается процесс по делу его младшей сестры Эльфриды Шольц, который закончится смертным приговором. 16 декабря ее гильотинируют в Плётцензее. «Вашего брата мы, к сожалению, упустили, вам же от нас не уйти! — так, по воспоминаниям одной очевидицы, прокомментировал ситуацию председатель трибунала Роберт Фрайслер.
Пособник Гитлера и палач в мантии наверняка наслаждался возможностью вершить суд над родственницей писателя, одно имя которого приводило нацистов в бешенство. Но в Третьем рейхе выносилось множество таких же приговоров, и прямой связи здесь, пожалуй, не было. Однако попытки спасти Эльфриду Шольц от казни не имели, наверное, шансов на успех еще и потому, что она была сестрой знаменитого писателя. Два прошения о помиловании, поданные ее адвокатом, были отклонены.
Эльфрида жила со своим мужем, музыкантом Хайнцем Шольцем, в Дрездене и работала там портнихой... Мужественная женщина никогда не скрывала в разговорах своего неприятия гитлеровской диктатуры и войны. «Мы были тогда твердо убеждены, что Эльфрида каким-то образом принимала активное участие в движении Сопротивления... Она тоже намекала на это»[70]. Эльфриду арестовали 18 августа 1943 года по доносу капитана Ханса-Юргена Ритцеля за «антигосударственные высказывания». В присутствии жены этого убежденного нациста она открыто сказала, что думает о Третьем рейхе, и «пожелала Гитлеру получить пулю в лоб». В Германии это называлось «действиями, направленными на подрыв оборонной мощи».
Отчеты о процессе и приведении приговора в исполнение говорят о том, что, находясь в заключении и всходя затем на эшафот, сестра Ремарка проявила необыкновенное мужество. На допросах «она отказывалась вскидывать руку в нацистском приветствии. И при зачтении смертного приговора и тогда, когда ее, в наручниках, уводили из зала суда, она оставалась абсолютно спокойной».
Расправа над Эльфридой Шольц воспринималась в послевоенной Германии по-разному. Роберт Кемпнер, участник Нюрнбергского процесса и друг Ремарка, попытался выяснить: понесли ли наказание убийцы Эльфриды Шольц? Свидетельница обвинения в «Народном суде» была приговорена в 1950 году в ГДР к пяти годам каторжной тюрьмы. 25 сентября 1970 года Кемпнер получил от генпрокурора Западного Берлина сообщение о том, что «дело о смерти Эльфриды Шольц» федеральной юстицией закрыто. Штурмовика Лаша, участвовавшего в судилище над Эльфридой в звании обергруппенфюрера, рука Фемиды вообще не коснулась. Через четверть века после гибели Эльфриды Шольц власти Оснабрюка решили присвоить ее имя одной из улиц города — узкой, далекой от его центра, в районе новостроек. Лишь в 1946 году Ремарк узнает об ужасной судьбе, постигшей его сестру. И высказываться об этом публично не станет. Но предварит вышедший в 1952 году американский перевод своего самого мрачного романа («Spark of Life») словами: «То the memory of my sister Elfriede»[71]. В немецком издании, увидевшем свет в том же году под заголовком «Искра жизни», эти слова отсутствуют, но они появятся в изданиях 1988 года. Память в Германии пятидесятых годов — фактор неприятный, она мешает новоявленным демократам возрождать страну с тем же рвением, с каким они еще недавно разрушали ее.
69
Чрезвычайный суд для расправы с противниками режима в фашистской Германии 1936–1945 годов.