Поселилась в Асконе и графиня Франциска Ревентлов. Притом что до этого вращалась в кругах мюнхенской богемы, среди больших и малых талантов. Мнимый брак с опустившимся, но богатым отпрыском знатного восточного рода, заключенный на Лаго-Маджоре ради любимого и без отца растущего сына, не принес ни денег, ни счастья. Графиня жила на берегу прекрасного озера в бедности и закончила свои дни в Муральто, когда ей было всего-навсего сорок семь.
Эмиль Людвиг тоже обосновался там до Первой мировой. Задумав стать драматургом, принялся сочинять в своем доме драмы в античном стиле. Действие в них развивалось так же, как и в драмах Гуго фон Гофмансталя, только вот лавры пожинал почему-то австрийский литератор. Пьесы же Людвига никто не хотел ни читать, ни ставить. Автором бестселлеров и богатым человеком он стал лишь тогда, когда взялся описывать жизнь выдающихся исторических личностей, таких как Гёте, Наполеон, Вильгельм II. В состоянии писательского блаженства он и повстречал Эриха Марию Ремарка, поселившегося с ним по соседству.
Многие странные и знаменитые люди обитали месяцами, годами, а то и до смертного своего часа в Асконе, как богатые и успешные, так и потерпевшие в жизни крушение. Танцовщицы Айседора Дункан и Мэри Вигман, русская художница Марианна Веревкина и ее муж Алексей фон Явленский, поэтесса Эльза Ласкер-Шюлер, называвшая себя принцем Фиванским и надеявшаяся вылечить там своего страдающего легочной болезнью сына. Сказочно богатый барон Эдуард фон дер Хайдт и Макс Эмден. Очарование местечка и тессинского пейзажа, ровный климат, близость к Италии, занимавшей мечты и помыслы немцев с тех пор, как в этой стране побывал сам Гёте, — вот что притягивало их всех сюда с магнетической силой. К тому же жизнь там тогда особых денежных затрат не требовала. «Аборигены» чтили толерантность и посчитали, что люди большого света лишь украсят их родное местечко, когда в 1930-х годах здесь появились и обосновались новые пришельцы. Еще позже, когда Гитлер был наконец побежден, здесь купили или построили себе дома писатели и журналисты Ханс Хабе и Хайнц Липман, второе жилище сохранил за собой Вальтер Файльхенфельдт, наконец, неподалеку, в доме для престарелых, жил Вальтер Меринг, а Макс Фриш частенько сюда наведывался.
Для Ремарка Аскона стала чем-то вроде родины. Ощущая себя отшельником, когда новый роман привязывал его к письменному столу, и ненавидя это чувство, он любил часами смотреть на озеро и окаймлявшие его горы. Вскоре он стал завсегдатаем кафе «Вербано» и ресторана в отеле «Шифф»[45], там можно было пить и болтать с хозяевами и гостями до рассвета. Хорошо поесть, изрядно выпить, отпраздновать чьи-нибудь именины можно было и в отеле «Семирамида», который стоял теперь на холме «Монте верита». Любители подняться с постели пораньше часто видели его уже внизу, на площади, где свежий вид ему придавал искусник-парикмахер. Случалось, что ночь заканчивалась в кабаре местного розлива, ведь дамы там умели не только петь и танцевать. Подружился Ремарк и с местными галеристами и владельцами книжных магазинчиков. Заходя к ним, затевал разговоры об искусстве, о достоинствах какой-нибудь античной скульптуры. Те в свою очередь приходили к нему, рассаживались за большим каменным столом на террасе. Хозяин доставал из подвала бутылку лучшего вина, и веселая компания начинала решать мировые проблемы. Подчас пред ними стояла в еще теплых лучах южного солнца какая-нибудь фигурка из терракоты. Однако решение о покупке едва приодетой или обнаженной римлянки принималось хозяином исключительно при дневном свете и если формы ее ласкали глаз.